Шрифт:
С е р г е й П а в л о в и ч. А разве таковая имеется?
И в а н. Да какая! Оказывается, еще в девятьсот шестом году Олег, киевский князь, применил атаку с воздуха.
С е р г е й П а в л о в и ч. Это как же?
И в а н. А так. Выпустил огромных воздушных змеев с фигурами всадников из позолоченного пергамента. Когда в небе показались полчища вооруженных людей, враги в страхе открыли ворота.
С е р г е й П а в л о в и ч. Невероятно!
И в а н. А послушай это. (Читает по тетради.) «В шестнадцатом веке смерд Никита, боярского сына холоп, пробовал летать вокруг Александровской слободы, но был обезглавлен, а крылья его сожжены».
С е р г е й П а в л о в и ч. Неужто такое было?
И в а н. Было. А вот скажи-ка, воздушный шар кто изобрел?
С е р г е й П а в л о в и ч. Братья Монгольфье.
И в а н. Ничего подобного. За полвека до них в Рязани. (Читает.) «Подьячий Крякутный сделал шар большой, налил дымом поганым и вонючим, и нечистая сила подняла его выше березы и после ударила о колокольню, но уцепился он за веревку, чем звонят, и тако остался жив. Его хотели закопать живым или сжечь, но он бежал в Москву…»
С е р г е й П а в л о в и ч. Да-а, Россия-матушка!
И в а н. «Россияне когда-нибудь пристыдят самые просвещенные народы успехами своими в науках, неутомимостью в трудах и величием твердой славы» — так говорил Петр Великий.
С е р г е й П а в л о в и ч (с интересом изучает модель). Да-а!..
Умом Россию не понять, Аршином общим не измерить: У ней особенная стать — В Россию можно только верить.Входит Е р о ф е е в н а.
Е р о ф е е в н а. Еще гость.
И в а н. Кто?
Е р о ф е е в н а. От начальников. (Шепотом.) Если позовут опять служить, соглашайся, голубчик!
И в а н. Проси.
Ерофеевна выходит.
С е р г е й П а в л о в и ч. Позволь взглянуть на чертежи.
Входит Л у п а т о в в форме морского офицера.
Л у п а т о в. Здравия желаю!
И в а н. Добрый день. (Представляет.) Господин Старков. Господин Лупатов.
Сергей Павлович и Лупатов раскланиваются.
Изволь, Сергей Павлович. (Протягивает ему чертежи, в изучение которых тот немедленно погружается. Лупатову.) Вы с заключением комиссии?
Л у п а т о в. Так точно. (Передает Ивану конверт с печатями.) Прошу-с.
И в а н (разрывает конверт, читает). Какая нелепость! Прочти, Сергей Павлович.
С е р г е й П а в л о в и ч (берет бумагу, читает). «Комиссия не находит ручательства в том, что опыты над летательным аппаратом могут привести к полезным результатам, доколе не будет устроен аппарат с подвижными крыльями… Испрашиваемая сумма настолько значительна, что комиссия не решается присоветовать ее ассигнование на опыты, не обещающие какого-либо полезного результата».
И в а н. Преступление! Преступление против отечества!
Л у п а т о в. Это вы сгоряча, господин капитан первого ранга. Будем считать, что я этого не слышал. А комиссия, я думаю, решила по справедливости. Можно ли разбазаривать государственную казну на сомнительные прожекты? Вот если бы вы и вправду дали своей машине подвижные крылья, как у итальянца Капрэтти…
И в а н. Глупость! Дремучая глупость!
Л у п а т о в. Где уж нам! Мы неучи! Судим, глупцы, по разумению человеческому. Но далеко ль ворона улетит, коли крыльями шевелить не будет? Приятных вам опытов, почтеннейший! (Официально поклонившись, уходит.)
И в а н. Еще куражится!
С е р г е й П а в л о в и ч. Хороша комиссия!
И в а н. Нынешняя Россия — одна сплошная комиссия!
С е р г е й П а в л о в и ч. Ну, это ты хватил!..
И в а н. Да как же иначе, когда Менделеева, этого исполина земли, держат на задворках науки! Когда Жуковскому то и дело подрезают крылья! А Яблочков? А Ладыгин? Если бы не признание их работ за границей…
С е р г е й П а в л о в и ч. Ладно, брат, что рефлексии-то предаваться? Покажи лучше, как действует твой аппарат…