Н а т а ш а. О, у нас мальчики! Откуда такие красивенькие?

Т р е т и й л е т ч и к - к о с м о н а в т. Да прямо с неба.

Н а т а ш а. Не ангелочки ли?

Г а г а р и н. А что, похожи? Работу вот себе подходящую подыскиваем.

В т о р о й л е т ч и к - к о с м о н а в т. А вы не из отдела кадров?

Н а т а ш а (кокетливо). А что, похожа? Я вижу, вы ребята подходящие. И работа (многозначительно) вас ждет. Помощница вам не понадобится?

П я т ы й л е т ч и к - к о с м о н а в т. Надо подумать. Как, друзья?

Н а т а ш а. И думать нечего. Без меня вам не обойтись. Разрешите представиться: Наташа. Умею летать на планере, пять раз прыгала с парашютом… Как видите сами, красива и бог меня ничем не обидел. У уважаемого собрания есть ко мне вопросы?

Г а г а р и н. Послужной список довольно содержателен.

Ч е т в е р т ы й л е т ч и к - к о с м о н а в т (нарочито строго). Фамилия, возраст, семейное положение?

Н а т а ш а (смеясь). А вот это все как раз военная тайна. Рада была, мальчики, с вами познакомиться. Вон видите шарик? (Показывает на макет космического корабля.) Я думаю, он вам понравится. Если в нем что-то не сообразите, обращайтесь прямо ко мне.

Летчики-космонавты и Наташа уходят. Почти сталкиваются с П р о ш и н о й, которая несет корзину со съестным.

П р о ш и н а (вслед). Опять комиссия какая-то!

Раздается звонок на обеденный перерыв. Прошина вынимает из корзины бутылки с молоком и кефиром и расставляет их по ящикам. Появляются С о к о л о в, Я р к и н, А м а н г а л о в. Рассаживаются, едят. Появляются К о р о л е в и Г р о м о в.

К о р о л е в (показывая на импровизированную столовую). Что это?

Г р о м о в. Столовая работает с утра. Походная.

Королев и Громов неслышно подходят к бригаде.

П р о ш и н а (не замечая их). Телеграмму Эс Пэ надо послать. Сидит там, в Москве, ничего не видит. Наука тоже порядка требует…

К о р о л е в (строго). Так что Мария Прошина хотела бы сказать Эс Пэ?

Все встают. Неловкая пауза.

П р о ш и н а. Здравствуйте, Сергей Павлович.

К о р о л е в. Здравствуйте.

П р о ш и н а. С нами за компанию. Наверное, с утра не ели? (Не дожидаясь ответа Королева, передает ему стакан кефира.) Да вот сюда и садитесь.

К о р о л е в. Вывернулась?

Я р к и н. Она у нас дипломат.

К о р о л е в (усмехается). Дипломат. (Неожиданно весело.) А что?! Со студенческих лет не привык ждать второго приглашения. (Садится на ящик.) Никого не обижу?

П р о ш и н а. Яркин может и на молочке пожить. (Угощает Королева пирожками.) Домашнего производства. (Громову.) А вы, Леонид Николаевич?

Г р о м о в. Спасибо. Я попозднее.

К о р о л е в. Постойте, друзья! (Роется в портфеле.) Ну, конечно. Я же знаю свою жену. (Достает сверток, разворачивает его.) Колбаса. Отлично. (Передает Прошиной.) В общий котел. Без разговоров.

Молча продолжают есть. Слева появляются Х о р о в, К у л и к о в, К а л ю ж н ы й и Ж у р н а л и с т.

К у л и к о в. Мой друг академик Кирпичников как-то удивительно образно заметил: человеческий организм подобен полужидкой капле, заключенной в непрочную оболочку.

Х о р о в. Странное сравнение.

К у л и к о в. Мудрое, мудрое, Петр Трофимович. Эту каплю в определенных границах удерживают мускулы и кости. Даже в спокойном состоянии, вися, например, вниз головой, человек погибнет.

К а л ю ж н ы й. В общем, бог, создав Адама, забыл по рассеянности написать на его спине: «Не кантовать», «Не трясти», «Осторожно»!

Х о р о в (смеясь). Академик ведь только цитирует своего друга.

К а л ю ж н ы й. Висящего вниз головой.