Мишель. Пусть бы уже все определилось. Хотелось, чтобы ты была уже свободна и все стало ясно.

Мадлен. Наша встреча отложена на вечер…

Мишель. Вот незадача!

Мадлен. Завтра все будет кончено.

Мишель. Можно подумать, что ты рада этой отсрочке.

Мадлен. Когда Жорж позвонил мне, я смалодушничала и не стала настаивать.

Мишель. Папу тоже зовут Жорж.

Мадлен. Ты представляешь себе, что такое для меня встреча с первым Жоржем, и поверь, разговор с твоим отцом пугает меня куда больше.

Мишель. Но ты ведь того не любишь!

Мадлен. Люблю, Мишель.

Мишель. Любишь?

Мадлен. Сердце более сложная штука, чем ты думаешь, Мишель. Я люблю лишь тебя одного и вместе с тем люблю Жоржа.

Мишель. Это как же?

Мадлен. Если бы я его не любила, Мишель, я была бы недостойна любить тебя. Да мы бы никогда и не нашли друг друга. Он меня встретил, когда я была близка к самоубийству.

Мишель. Я понимаю, что ты можешь испытывать чувство благодарности…

Мадлен. Нет, Мишель. Это больше, чем благодарность. Гораздо больше. Это нежность.

Мишель. Совсем ничего не понимаю.

Мадлен. Нужно понять, любимый мой. То, что я приняла от Жоржа, многие другие предлагали мне раньше, но я отказывалась. Я приняла его предложение потому, что любила его.

Мишель. Ты еще не знала меня.

Мадлен. Милый, дорогой эгоист! Я не настолько любила его, чтобы перестать надеяться на настоящую любовь. Встретив тебя, я ее нашла. Но я любила его достаточно для того, чтобы скрывать от него это, чтобы тянуть с развязкой, продолжать принимать его помощь, и, во всяком случае, я люблю его настолько, что не могу без ужаса подумать о том, что нанесу ему удар в самое сердце.

Мишель. Не-ве-ро-ятно.

Мадлен. Будь справедлив, Мишель. Поставь себя на его место. Для него я все. Он вдовец. Он потерял дочь, на которую, говорил он, я похожа. Ты требуешь, чтобы я вынесла ему смертный приговор. Он убежден, что я неспособна лгать..

Мишель. Так оставь его себе. Сдаюсь! Я предупрежу семью. Это очень легко…

Мадлен. Не говори глупостей. Разве я отказываюсь сделать то, что ты просишь? Я это сделаю. Когда человек любит так, как я тебя люблю, он на все готов, он готов убить, зарезать. Решено. Больше не о чем говорить.

Мишель. Если я говорю об этом…

Мадлен. Тебе о нем я не говорила, а он не знает о твоем существовании. Так было в тысячу раз лучше.

Мишель. Вот, например, мама… Если бы понадобилось… я бы не колебался…

Мадлен. Ты бы колебался и был бы прав. Вот за это я и люблю тебя. К тому же, Мишель, ведь это разные вещи. У твоей матери есть сестра, твой отец.

Мишель. Никого у нее нет, кроме меня.

Мадлен. Тогда она должна меня ненавидеть.

Мишель. Разве можно тебя ненавидеть, любовь моя? Мама тебя полюбит, когда поймет, что мы с тобой нераздельны.

Мадлен. Ты напрасно сказал ей о Жорже.

Мишель. Софи так часто твердила, что она мне товарищ, что я ничего не должен от нее скрывать…

Мадлен. Ты скрыл от нее нашу любовь.

Мишель. Мне мешал тот, другой, мне было как-то неловко… К тому же я знал, что у нас дома уйма всяких предрассудков, условных фраз, семейных сцен. Я хотел показать им тебя свободной, смелой, чтобы ничего между нами не было неясного. И одним махом рассказал нашу историю.

Мадлен. Ты правильно сделал. Я такая глупая. Раз уж начал говорить, надо идти до конца.

Мишель. Это и даст тебе силы для завтрашнего объяснения.

Мадлен. Хватит говорить об этом. К Жоржу, раз уже зашел разговор, я испытывала нежность, которую могла бы питать к твоему отцу и которую буду к нему питать.

Мишель. Но…

Мадлен. Молчи, ни слова.

Мишель. Ты на меня не сердишься?