Мадлен. А я?

Мишель. Ты ученая. Ты классиков читала.

Мадлен. Ты тоже их читал в школе, но просто позабыл.

Мишель. Ты все читаешь. Ты читала «Узницу из Пуатье»?

Мадлен. Я как раз над ней работаю.

Мишель. Ну вот видишь!

Мадлен. Дурачок! Я работаю — делаю переплет для заказчика.

Мишель. Не будь у нас тети Лео, моя комната уже походила бы на пещеру этой самой «Узницы из Пуатье»!

Мадлен. Как только переплету, прочту.

Мишель. Я уверен, что в конце концов ты будешь зарабатывать на жизнь переплетами. А я буду у тебя на содержании.

Мадлен. Ты, дружок мой, будешь работать. Может быть, будешь помогать мне, и в один прекрасный день мы откроем мастерскую.

Мишель. И разбогатеем. Тогда у нас будет свой дом.

Мадлен. Квартира, Мишель. Почему ты всегда говоришь — дом?

Мишель. У нас говорят — дом. Наш дом, в нашем доме.

Мадлен(смеясь). Не-ве-ро-ятно.

Мишель. Но факт! Послушай! Когда у нас будет свой дом, и, если ты будешь мешать моему беспорядку, я украду тебя, запру, заставлю жить в нашем таборе, в моей комнате, среди грязного белья и галстуков в кувшине с водой.

Мадлен. За пять минут твоя комната будет прибрана.

Мишель. Ты просто дьявол. Переплетная мастерская въехала бы в мою комнату, или эта комната поднялась бы наверх! За мной вещи следуют, как кошки. А вот как у тебя получается?

Мадлен. Порядок! Либо чувство порядка есть, либо его нет.

Мишель обнаружил свои носки, Мадлен сидела на них.

Мишель. Смотри, где я нашел носки. А ведь я был уверен, что снял их в ванной комнате.

Мадлен. Ты их снял в гостиной.

Мишель.(надевая носки). В гостиной? В нашем доме понятие «гостиная» невозможно. Трагедии разыгрываются в комнате Софи. Это место преступления. Когда споры разгораются, соседи тети Лео стучат в стену. Все кричат: «Чур меня!». Перемирия, мирные договора, грозовые затишья — все это происходит в призрачной столовой, своего рода зале ожидания, пустом помещении, где приходящая прислуга время от времени натирает воском стол, очень уродливый, очень тяжелый и очень неудобный.

Мадлен. И твой отец терпит.

Мишель. Папа?!. Папа убежден, что изобретает чудеса. На самом деле он занят усовершенствованием подводного ружья системы «Ле-Приер». Хочет сконструировать ружье, стреляющее пулями. Я не шучу. Для папы Жюль Верн — это классик. Он на десять лет моложе меня.

Мадлен. А твоя мать?

Мишель. Когда я был маленький, я хотел жениться на маме. Папа мне говорил: «Ты еще молод», А я ему отвечал: «Я дождусь, пока буду на десять лет ее старше».

Мадлен(растроганно). Любовь моя…

Мишель. Прости, что я морочу тебе голову рассказами о своих. Пойми меня — пока я им во всем не признался, я не смел рассказывать тебе о них. Там я скрывал твое существование, Ну и, конечно, здесь тоже был смущен, скован, а так как я очень глуп, то предпочитал с тобой об этом не говорить. Теперь же я выбалтываю все, что у меня накопилось.

Мадлен. У тебя всегда такие хорошие порывы! Конечно, ты не мог выдавать здесь свой табор, если дома молчал о нашей любви.

Мишель. Софи вела себя великолепно. И папа тоже, и тетя Лео. Все вели себя молодцом.

Мадлен. Но началось трагично.

Мишель. Маме послышалось, что лифт остановился на нашей площадке, она забыла выпить сахарную воду после инсулина и чуть не умерла. Живи ты у нас — всего этого не произошло бы.

Мадлен. У меня диплом медицинской сестры. Как это все позволяют маме самой делать уколы?

Мишель. А что?

Жест Мадлен.

Мишель. Табор был в смятении, а я заявился с видом именинника. Конечно, сначала все было встречено трагически. Мама порывалась вызвать полицию, чтобы меня арестовали.

Мадлен. Полицию? Это зачем?

Мишель. Таков уж ее стиль, стиль маминой комнаты.

Мадлен. Это…

Мишель и Мадлен(вместе). Не-ве-ро-ятно!