Шрифт:
Жорж. Я тоже. В известном возрасте это уже трудно.
В глубине налево открывается дверь. Показывается Мишель, подталкиваемый Леони.
Мишель растерзан, волосы растрепанные вид настороженный и недоверчивый.
Сцена одиннадцатая
Леони, Жорж, Мишель, Ивонна.
Леони. Иди…
Жорж. Входи, Мишель.
Мишель. Чего вы от меня хотите?
Жорж. Твоя мать скажет.
Мишель проходит вперед, Леони закрывает дверь.
Ивонна(потупившись, с трудом). Мик, я провела ужасную ночь и чуть не отравилась инсулином. Я была нездорова, Когда резко и сухо ответила на твою откровенность. И сожалею об этом. Твой отец очень добр. Он поговорил со мной. Мик, милый, ты знаешь, мы не желаем тебе ни малейшего зла. Наоборот, я хочу тебе лишь добра. Ты попросил нас о вещи почти невозможной.
Мишель. Но…
Жорж. Не перебивай мать.
Ивонна. Этот почти невозможный поступок… этот шаг, что ты от нас требуешь, Мик, мы решили сделать ради тебя. Мы пойдем к твоей подруге.
Мишель(бросается к матери). Софи, папа! Неужели это возможно! Боже мой!
Жорж. Да, Мишель. Мы разрешаем тебе завтра же объявить ей о нашем посещении.
Мишель. Мне это, неверно, снится… Папа, как мне отблагодарить тебя? Мама… (Хочет поцеловать Ивонну.)
Ивонна(отвернулась). Благодарить нужно не нас, а твою тетку.
Мишель. Тебя, тетя Лео! (Бросается к Лео, хватает в объятия, поднимает и кружит ее.)
Леони(кричит). Ты меня задушишь, Мик! Ну и медведь! Я ни при чем. Не меня нужно благодарить. Благодари табор.
Занавес
Акт второй
На первом плане большая светлая комната. Справа винтовая лестница на второй этаж. Под ней дверь в ванную комнату. В глубине налево входная дверь. Посередине, на первом плане, — диван и маленький столик. На стене, в глубине комнаты, стеллажи с книгами. Предполагается, что в воображаемой стене большое окно в сад. Образцовый порядок.
Сцена первая
Мадлен, Мишель.
Мадлен. Это не-ве-ро-ятно!
Мишель. Представь себе, что у нас дома все теперь говорят «не-ве-ро-ятно». Мне порой кажется, что так говорили до того, как мы с тобой познакомились, и что вовсе не я затащил к нам это словечко! Если бы мама узнала, что подражает тебе, то сошла бы с ума!
Мадлен. Разве я произношу это слово как-то особенно? По-моему, как все.
Мишель. Ты его произносишь, как никто другой, когда надо и когда не надо. Это стало привычкой, я перенял ее от тебя и заразил всех наших. Маму, папу, тетю Лео. Все они теперь говорят: «Не-ве-ро-ятно»!
Мадлен. Мишель!
Мишель. Что?
Мадлен. Вода в ванне бежит через край!
Мишель. Я забыл закрыть кран. (Убегает.)
Мадлен. Поторапливайся! Твоя мать не поверит, что ты пришел сюда купаться. Она подумает, что ты над ней смеешься, хочешь подчеркнуть, что твой дом здесь.
Мишель. Во всем виновата тетя Лео. Ванна засорилась, а это по ее части. Тетя Лео — это олицетворение порядка. Вы должны друг другу понравиться.
Мадлен. У меня ванна работает.
Мишель. А мы моемся в тазу. Время от времени Лео предоставляет нас собственной судьбе. Но потом ей не хватает выдержки. Она слишком любит комфорт.
Мадлен. Вытирайся скорее.
Мишель. Мне и в голову не пришло, что своим купаньем здесь я могу рассердить маму. А ведь верно! Ты, как и тетя Лео, великий политик.
Мадлен. Как это ты сумел изучить свою тетку?
Мишель. Еще бы! Мы все время кипим в одном котле… Сам я ни о чем не думаю.
Мадлен. Я в тебе люблю чистоту.
Мишель. Вот так да!
Мадлен. Снаружи ты не грязный, хоть ты и грязнуля, как все дети. У ребятишек коленки всегда черные, а вместе с тем не грязные, правда? А внутри — нет на свете человека чище тебя.
Мишель. Я неуч и глуп.