повторять за ней все движения.

– Это наш секрет! – требовательно сказала она, пристально смотря мне в глаза. Я

лишь согласно кивнул в ответ, не зная про что она, то ли про зал, то ли про то, что между

нами сейчас произошло. В любом случае в замке у меня не было никого, кому бы я мог

доверить свои тайны или попросить совета. Даже приходящий на исповедь священник не

вызывал у меня доверия, и не смотря на все расспросы и доверительные разговоры, я

тщательно скрывал в себе свои мечты и желания.

Так мы стали встречаться. Правда из-за того, что Ида работала по дому, ей не

удавалось часто вырываться, но все же когда наши встречи случались, каждое соитие было

жарким и страстным. При одном только взгляде на неё я расцветал, жизнь казалась

прекрасной и замечательной, незаконченные картины словно по взмаху руки волшебника

рисовались сами собой. Когда я смотрел на те стены, которые раскрасил до начала встреч с

Идой, они мне казались какими-то тусклыми и блеклыми, новые же рисунки были почти

живыми.

Я настолько погрузился в свои переживания и впечатления от новых чувств,

захвативших меня, что потерял бдительность, не замечая, что после работы на камзоле

остаются пятна краски. Конечно же расплата за небрежность пришла быстро.

В один из дней, когда я находился в зале и настолько увлекся, что пропустил звук

шагов, только гневный рык отца заставил меня вздрогнуть и повернуться. Улыбающиеся

братья, которые видимо и выследили меня, привели сюда отца и мать, сзади них мелькали

любопытные лица слуг.

– Анри! – отец был взбешен, - я же запретил тебе!

– Дарек! – мать была спокойна, - не при челяди.

Отец глянул на неё и подошел ближе, осматриваясь.

– Похоже ты тут с самого начала моего запрета? – поинтересовался он таким

тоном, что у меня мурашки побежали по коже.

– Прости отец, - я не знал, что сказать, оставалось только смириться и ждать

наказания.

– Дайте пройти, - через тихий шелест переговоров прислуги прорезался знакомый

властный голос. Я встрепенулся, епископ заезжал к нам в замок каждое воскресенье и в

присутствии него отец и мать меня обычно не наказывали, дожидаясь его отъезда.

– Падре, - отец слегка наклонил голову, репутация епископа была такова, что без

консультаций с ним городской совет не принимал ни одного решения. Поэтому мало кто из

тех, кто хотел и дальше жить в нашей области решался с ним ссориться.

– Граф дю Валей, - епископ наклонил голову еще ниже, все же он был гостем в

замке потомственного аристократа, - что случилось? Прислуга подняла такой шум, что и я

поддался общему настроению.

– Ничего такого, - отец пожал плечами, бросив на меня острый взгляд, - наш

младший не смотря на запрет, умудрился рисовать здесь.

Он обвел рукой зал.

Епископ оглянулся вокруг, особенно пристально посмотрел на те стены, которые я

разукрасил в последнее время.

– Это нарисовал ваш сын? – удивленно переспросил он, - действительно?

– Да, никак выбить не могу из него эту дурную привычку.

Падре оглядываясь по сторонам прошелся по кругу, он дотрагивался до стен,

словно проверяя не обман ли это.

– Граф, можно я нарушу ваш запрет и виконт нарисует лично для меня одну вещь?

– внезапно он повернулся к отцу и внимательно на него посмотрел.

– Зачем? – удивился тот.

– Хочу проверить, богоугодный у него талан или нет, - уклончиво ответил епископ.

– Я не понимаю, но извольте, - отец пожал плечами.

– Тогда вернемся назад? Я думаю, ему понадобится больше света.

Затем священнослужитель обратился ко мне.

– Что тебе нужно для того, чтобы нарисовать подобное? – он указал рукой на

стены.

– Краски, кисти, - я тоже не понимал, что он задумал, но решил лучшее сейчас

было выполнять его пожелания, раз уж он перевел внимание отца на себя, - все есть в

подвале.

– Хорошо, - захваченный какой-то своей идеей епископ повел всех за собой.

Переглянувшись, мои родители последовали за ним, послав одного из слуг в