Она страдала так же, как и он, нервы были натянуты до предела, воспоминания заполнялись огнем и болью. По ночам мир девушки замыкался на мучениях Намойи Кевлерена, и Квенион мечтала о том, чтобы границы ее реальности хоть немного расширились.

Постоянное откладывание будущего давало ей возможность тщательно проанализировать настоящее. Снова и снова Квенион приходила к мысли, что Намойя поправится. Во-первых, она его Избранная, которая страстно желает ему самого лучшего. Во-вторых, Сайенне нужен здоровый Намойя, который будет в полной мере соответствовать образу Кевлерена.

Квенион казалось, что иногда Намойя испытывает к ней не что иное, как любовь.

Девушке очень хотелось верить в то, что его чувства по отношению к ней стали другими. По изменившемуся поведению принца она предположила, что это уже произошло, тем более что он уже открыто и без всякого стеснения называл ее Избранной.

Велан Лаймок гадал, как решилась его судьба, пока они с Квенион не добрались до пирса, где находилась готовая к отплытию бригантина.

И тут вместо того, чтобы передать ему письмо с ответом Намойи, девушка лишь попросила молодого офицера подписать от своего имени конверт и передала послание капитану корабля, приказав доставить его лично президенту Комитета безопасности Крофту Харкеру.

Велан не смог сдержать вырвавшийся из груди вздох облегчения. Мир вновь обрел краски.

– Могу я узнать, каков ответ? – спросил он у Квенион.

– Мне кажется, вы сами уже догадались, офицер.

– Каковы теперь мои обязанности?

– Служить его величеству королю Намойе Кевлерену.

– Разумеется. Но можно поточнее?

– Поточнее? Вы когда-нибудь воевали?..

Велан растерянно огляделся, не зная, что сказать. Неподалеку начали открываться лавочки, торгующие едой и повседневными товарами. Однако там попадались и более изысканные вещи вроде ковров, посуды или дорогой одежды, хотя чаще их продавали по более высокой цене в глубине материка или в Ривальде. Несмотря на изобилие, Сайенна по своей сути пока еще оставалась пограничным городом. Как большинство пограничных городов, она отчаянно нуждалась в трех вещах – безопасности, притоке населения и налаженной торговле. Велан считал, что у Сайенны есть все шансы стать крупным центром. Возможно, со временем он станет одним из тех, кто поможет этому…

– Офицер?.. – окликнула Велана Квенион.

– Нечасто… Я, конечно, сражался на границе…

– Отлично. Мы ведь отправляемся на войну.

– Мы?..

– Его величество и все его подданные.

– Я думал… я хочу сказать, что мне показалось, будто его величество не заинтересован в борьбе за Ривальд…

– В Ривальде, офицер, – сказала девушка. – Мой господин полон решимости драться за Ривальд, именно это он подчеркивает в своем письме Комитету безопасности.

Велан покачал головой:

– Мне не совсем понятны эти тонкости…

Они добрались до вершины холма и остановились, рассматривая воды залива. Судно подняло паруса и отчалило.

Я приговорен, подумал Велан, понимая, что теперь отрезан от дома – возможно, навсегда. Он связал свою судьбу с этой странной Избранной и ее хозяином, последним и, что весьма вероятно, спятившим ривальдийским Кевлереном.

Лаймок запаниковал, но быстро взял себя в руки, попытавшись сосредоточить все свое внимание на солнечных бликах, играющих на морской глади. Щеки ласкал слабый ветерок. Велан попытался представить себе свое будущее – здесь, в Сайенне и Новой Земле. Он всегда стремился попасть в круг избранных. Это – шанс… Главное, чтобы хватило смелости вцепиться за него обеими руками.

– Его величество решил вернуть Кидан, – сказала Квенион. – Казна наша невелика, и у нас не так много солдат, поскольку комитет распорядился переправить почти всех обратно в Ривальд после первой битвы за Кидан. Но мы имеем немало потенциальных союзников.

– У вас нет армии, – произнес Велан.

– Верно, нет, но это не такая уж серьезная проблема. У Кидана тоже лишь один или два батальона хамилайской пехоты и эскадрон драгун.

– Один или два батальона – и кавалерия… – повторил молодой офицер, понимая, что над его будущим уже сгустились темные тучи.

– Мы поддерживаем связь с представителями тех племен, с которыми успели поработать наши солдаты до отправки в Ривальд. Туземцы дрались на нашей стороне, а после битвы разошлись по своим поселениям, расположенным вдоль реки. Все, что им нужно, – поощрение. Поощрение – и достойный офицер, который вернет им былую уверенность в себе. – Впервые Велан заметил, что Квенион улыбнулась. – Вот то, чем вам предстоит здесь заниматься.

Квенион решила, что Велан воспринял известие о своем назначении так, как и предполагалось: с неким опасением, но без очевидных признаков трусости. Однако он не смог сдержать дрожи при слове «война»…