Шрифт:
– Однако он был одним из тех, кто с такой беспечностью низверг моих родственников…
Кенди посмотрел герцогу в лицо, выискивая в нем признаки сарказма, но увидел лишь откровенное любопытство.
– Не всякое путешествие начинается с выбора места назначения, – сказал посол. – Иногда достаточно просто выйти из дома.
– А! Значит, вот как все было, – многозначительно произнес Паймер.
– Раз мы с вами откровенны, ваша светлость…
– Мне тоже так показалось.
– … то могу я узнать ваше личное мнение о революции?
– Поначалу я был шокирован. Затем мои чувства приобрели довольно смешанный характер. Я радовался, что империя избавилась от своего самого стойкого, непоколебимого и опасного врага, но в то же время обеспокоился тем, что мои родственники Кевлерены были низвергнуты с такой подозрительной легкостью.
– Подобное беспокойство, без сомнения, разделяет императрица. Поэтому она и отправляется в Ривальд.
Паймер вскинул голову.
– А это, как правильно подметил Идальго, привело к пониманию того факта, что революция свершилась с молчаливого согласия – или даже в результате прямого участия – Избранных.
Кенди неожиданно ощутил, как все тело словно зарядилось неведомой энергией. Его сознание, до этого сконцентрированное только на беседе со старым герцогом, расширилось, и он увидел перед внутренним взором все узловые моменты недавней истории Ривальда и Хамилая.
– Так вот что случилось… – неслышно прошептал посол.
Он был настолько шокирован открытием, что вся его депрессия и грусть мигом испарились, а осознание происходящего принесло с собой неожиданную уверенность, обновление и ощущение внутренней свободы. Несмотря на то что его родине грозила беда, Авенел почувствовал себя легко и беспечно.
Он подумал о Синессе Ардре и решил, что бывший Избранный заслужил свою ужасную смерть.
Ардра предал своего господина или госпожу, он помог обстоятельствам сложиться так, что сам стал жертвой – и погубил Ривальд…
– Теперь ваша очередь, – произнес Паймер, не замечая изменений, произошедших с Кенди.
– Ваша светлость?.. – рассеянно переспросил посол.
Идущая впереди процессия свернула на улицу, выходящую к императорскому дворцу. Кенди нашел взглядом Лерену. Она сделала это, все это ее рук дело. Мир встал с ног на голову только по ее прихоти…
– А какой была революция, с вашей точки зрения? – спросил Паймер.
– Кровавой, – не раздумывая, сказал Кенди. – Слишком кровавой. И еще более кровавым было ее завершение…
Паймер молчал. Ривальдийский посланник пристально посмотрел на него.
Кенди был уверен, что герцог в курсе всех дел, потому что именно из его докладов о путешествии по Ривальду Лерена получила сведения о произошедшем. Паймер каким-то образом раскрыл правду, и императрица начала действовать. Неудивительно, что бедняга в замешательстве…
Несмотря на всю антипатию, которую Авенел испытывал к Кевлеренам, ему стало жаль старика в дурацком рыжем парике.
События последних дней заставили посла усомниться не только в собственном здравомыслии, но и в логике мироустройства. Подумать только, эмоциональные и интеллектуальные кровосмесительные отношения между Кевлеренами и Акскевлеренами привели ривальдийских Избранных к восстанию, которое уничтожило и первых, и вторых!.. Но на этом дело не закончилось.
Легкость и беспечность исчезли вместе с четким пониманием прошлого и настоящего, оставив в душе Авенела Кенди благоговейный ужас перед грядущим.
Процессия остановилась у аудиенц-зала. Там уже ожидали паланкины и целый батальон королевской гвардии. Кенди подумал, сколько еще солдат ожидает их за городскими воротами.
Посланник решил, что дальше не пойдет. Он не знал, нужна ли императрице его компания по пути в Ривальд, но у Авенела не было никакого желания участвовать во вторжении в собственную страну.
Слуга Кенди с облегчением вздохнул, когда понял, что дальше они с господином не идут.
– Я должен предупредить Комитет безопасности, – пробормотал Кенди, хотя знал: шансы на то, что сообщение преодолеет границу, очень малы. Скорее всего Лерена опять установила преграды на пути в Ривальд… но попытаться стоит.
На какое-то мгновение, когда процессия еще не достигла старого дворца, императрица Лерена Кевлерен перестала понимать, что происходит и что она делает.
Во внутреннем дворике дворца сестры, в тени птичника, ею овладело холодное чувство осознания истинности достижения цели. Однако, оказавшись под солнцем, окруженная низкими жизнерадостными желтыми зданиями королевского дворца, императрица ощутила смятение.
Ее разум внезапно просветлел, и все снова встало на свои места. Впервые за долгое время Лерена слышала, как люди говорят друг с другом, слышала шум шагов и ветра, пыхтение паровых экипажей, двигавшихся через Омеральт… Она обоняла запахи еды, пота и нечистот, уловила на кончике языка привкус специй, человеческой жизни и дыма, идущего из тысяч каминных труб. Самым странным было услышать пение птиц, вторгавшееся в ее мысли, мечты и планы.