Велан не мог с полной уверенностью сказать, в здравом ли принц уме. Возможно, это объяснялось внешним видом Намойи – или странной горечью в его голосе, когда Кевлерен рассказывал о событиях, в результате которых он оказался в столь жалком положении.

Когда принц узнал о гибели своей семьи, он спросил мертвым голосом:

– Никто не выжил?

Велан покачал головой, затем быстро сказал:

– За исключением ваших дальних родственников в империи…

– Вся моя семья?.. – горько произнес Намойя. – Они все находились во дворце?

Лаймок отвел взгляд.

– Насколько я знаю, да, – неловко произнес он.

А затем принц задал вопрос, которого Велан опасался больше всего:

– Тысяцкий, тогда зачем вы прибыли? Я более чем уверен, что Комитет безопасности не стал бы отправлять вас через Бушующее море только для того, чтобы сообщить мне подобную новость. Должно быть что-то еще…

Велан, не в силах вынести ужасный взгляд слепого Намойи, посмотрел на Квенион, но обнаружил, что на нее смотреть ничуть не легче. Впрочем, этого следовало ожидать: она ведь его Избранная, его второе «Я» – в каждой мысли, в каждом чувстве.

– Ривальд нуждается в вас, – начал Лаймок. – У Комитета безопасности есть все основания полагать, что Хамилай нападет на нашу республику еще до конца нынешнего года. Мы беззащитны теперь, когда…

Голос его прервался – но не потому, что тысяцкий не хотел признавать, что без Кевлеренов республика всего лишь эфемерное образование – факт, который Велан отказывался понять и принять в течение всего путешествия из Беферена, – а потому что Намойя начал громко смеяться. Смех принца был похож на смех настоящего сумасшедшего.

Сбитый с толку посланник посмотрел на Квенион, но она была удивлена не меньше. Оставалось только дожидаться, пока Кевлерен не успокоится. На это потребовалось время.

– Вы, наверное, шутите, – произнес Намойя, задыхаясь от смеха.

– Уверяю, ваше высочество…

– Ваше величество, – отрезал принц, резко посерьезнев. Голос его изменился – Велан ощутил приступ страха.

– Прошу прощения?..

– Вы ведь не думаете, что я вернусь в Ривальд и буду служить Комитету безопасности?

У офицера перехватило дыхание. Он так думал, но едва Намойя произнес эти слова вслух, Велан понял скрытый смысл своей миссии и догадался, что президент Крофт Харкер знал цену вопроса. Именно поэтому он и приказал Лаймоку соглашаться на любые условия. Вряд ли кто-либо в истории Ривальда показал себя большим дураком, чем Велан в данный момент.

Тысяцкий ощутил прилив жгучего стыда и ярости.

– Если я решу вернуться в Ривальд, то только как король со всей властью и мощью, ассоциирующейся с данным титулом. И с такими же почестями, которые полагались моей бедной тетушке королеве Сарре до ее убийства.

– Не думаю, что Комитет безопасности согласится на такое…

– Конечно же, согласится, – перебил Намойя. – Иначе зачем вас сюда посылать? Так как большинство предателей-Избранных, входивших в Комитет безопасности, убиты, я потребую казни лишь для некоторых вождей переворота.

– Естественно, – тихо проговорил Велан.

Мысленно возвращаясь к тем условиям, на которых Намойя примет предложение комитета, Лаймок понял их значение. Республика, столь молодая, исчезнет с легкостью, о которой он и не помышлял. На короткое время Велан, как и другие офицеры, участвовавшие в перевороте против Кевлеренов, действительно поверил в то, что они победили, что нашли способ одолеть Сефид. Они действительно полагали, что Ривальд освобожден. Теперь же выбор невелик: восстановить династию местных Кевлеренов, представленную единственным из выживших, или попасть под управление Кевлеренов иноземных. Такая простая вещь, как патриотизм, уступила место столь омерзительному явлению, как политический прагматизм.

Самым большим шоком для Велана явилось осознание того, что свобода – не более чем иллюзия. Словно он только что пробудился от приятного сна и оказался лишь жалким актером в великой пьесе Кевлерена…

– Конечно, все зависит от того, решу я вернуться или нет, – почти безразлично произнес принц, будто речь шла о выборе блюда на ужин, а не о будущем их страны.

– Вы не оставите Ривальд! – воскликнул Велан. Голос Намойи стал жестким:

– Но Ривальд оставил меня!..

Все было сказано, и Квенион отвела Велана в его комнату в башне.

Комната оказалась достаточно светлой, пусть маленькой, но уютной, с удобной кроватью, рабочим столом и стулом.

– Я оставлю вас, – сказала Избранная. – Уверена, вы должны о многом написать Комитету безопасности. К ужину вас позовут.

До того, как она успела выйти, Велан схватил ее за руку. Девушка инстинктивно отпрянула назад, он извинился.

– Я должен задать вам один вопрос… – начал Лаймок, нервно облизнув губы. – Простите, я никогда раньше не имел дел с Избранными… – Посланник нервно засмеялся.