– Я сейчас обедаю. Давай перезвоню позже, когда вернусь домой? – Он откинулся на спинку стула и встретился со мной взглядом. – Да, мама, с женщиной. Её зовут Селена, – секундная заминка… – Да… Нет, ты не можешь с ней поговорить... Да, не вовремя. – Он закатил глаза, и неожиданно стал казаться таким молодым, беспечным и полным жизни.

Через несколько минут Сен-Жермен повесил трубку и убрал телефон в карман. А потом взъерошил волосы, и его рука замерла на затылке.

– Мамочка замучила вопросами? – поддразнила я.

Он усмехнулся.

– Она уже некоторое время уговаривает меня с кем-нибудь сойтись. И всякий раз, когда слышит, что я обедаю с женщиной, воображение у неё начинает работать во всю. Она прямо спит и видит, как я надеваю кольцо на пальчик своей избранницы.

Я рассмеялась. Передо мной предстал совсем не тот Ремингтон, с которым я встретилась вначале. Этот мужчина больше напоминал того, о ком рассказывал мне Эндрю.

– Ты вообще ни с кем не встречаешься? – А где же мать Эдриена? Я сдержалась и не стала спрашивать об этом вслух. Мы так хорошо проводили время, и мне не хотелось портить настроение подобными вопросами.

Вдруг на его лице промелькнула тень, но прежде чем я смогла понять, что это, всё исчезло.

– Время от времени. Ну что, пойдём? – он сменил тему. Потом встал, собрал тарелки и выбросил их в ближайшую урну, а после этого закупорил бутылку с вином и протянул мне руку. Я сидела и глазела на раскрытую ладонь до тех пор, пока Ремингтон не приподнял вопросительно одну бровь. Возможно, это был вызов.

Я собиралась прикоснуться к нему. На самом деле дотронуться до него.

Пульс барабанной дробью отдавался в ушах. Я схватила свою сумочку и потянулась к нему. Когда наши руки соприкоснулись, я прикрыла глаза, наслаждаясь контактом кожа к коже. Он крепко сжал мою ладонь, и я почувствовала себя в полной безопасности. Глупо, конечно, но это правда.

Как только я встала, Ремингтон нежно сжал мою руку, а потом отпустил. Мне хотелось, чтобы он снова взял меня за руку и не отпускал, но я не решалась сделать первый шаг.

– Так мать Эдриена где-то поблизости? – Не удержавшись, наконец, спросила я.

– Нет, – ледяным тоном ответил он, остужая мой пыл. – Она умерла.

Я замерла на полушаге и, повернувшись, посмотрела ему в глаза.

– О боже, прости.

Он какое-то время изучал моё лицо, а потом покачал головой и горько рассмеялся.

– Не стоит извиняться.

Вот чёрт! Мне не нравилось, что именно из-за меня он так помрачнел.

Мы молча шли назад к машине, я нервно покусывала губу, а Ремингтон размышлял о чём-то.

– Я снова потерял несколько очков, да? – спросил он, нарушая тишину.

Я покачала головой.

– Боюсь, это я потеряла свои. Спасибо за ланч. И я очень сожалею, что спросила тебя о ней.

Отмахнувшись от моих слов, Ремингтон засунул руки в карманы.

Впереди я заметила лавку со сладостями, и мне вдруг нестерпимо захотелось чего-то вкусненького. Надеюсь, смогу найти там что-нибудь лакомство.

– Ты не мог бы немного подождать? Мне нужно кое-что купить.

Он кивнул, и я оставила его стоять в тени дерева.

Я заказала сладкую вату и отошла в сторонку, ожидая заказ. А потом вспомнила о крохотной бумажке, которую подобрала с пола в лицее. Вытащив клочок, я нахмурилась, увидев вырезанную из газеты букву «К».

Что за чертовщина? И что означает эта буква?

Я обернулась и посмотрела на Ремингтона, а потом убрала листочек обратно в сумку. Эндрю и тот крупный мужчина выглядели взволнованными, а заметив меня, вообще прекратили разговор.

– Нашла то, что хотела? – прямо возле моего уха раздался сексуальный голос Ремингтона, ворвавшись в мои мысли. Щетина слегка царапнула по коже, когда он заглянул мне через плечо.

Я кивнула и указала на сладкую вату, которую наматывали в огромный шар.

– Сладкая вата – решение всех проблем.

Я забрала у продавца лакомство и расплатилась за покупку. А потом оторвала кусочек и положила себе в рот. Глаза Ремингтона проследили за моими пальцами, как только вата исчезла у меня во рту.

Он отвел взгляд от моих губ и рассмеялся.

– Это касается и мировых проблем тоже?

– Особенно мировых. Если бы кто-нибудь выделил время и меня послушал, мир мог бы стать гораздо лучше, – я улыбнулась и, оторвав кусочек, протянула Ремингтону угощение. – Хочешь немножко?

И не успела убрать руку, как его губы, тёплые и влажные, сомкнулись на моих пальцах. Он облизывал их языком, а в потемневших глазах блестел лукавый огонек.

О господи!

–Вкусно? – поинтересовалась я хриплым голосом, когда он освободил из восхитительной темницы мои пальцы.