– Кому обещали?
– вскинулся Снейп.

– Директору Блэку, - мрачно ответил Поттер.
– Он очень... гм... убедительный портрет. Уж не знаю, каков он был при жизни, но...

– Ну и угораздило же вас...
– В душе профессора боролись неприязнь к папаше этого юнца и сочувствие. Победило отчего-то второе.
– Ладно. Только коротко, если что будет непонятно, спросите...

– Спасибо, сэр!
– Гарри живо переместился на стул напротив.
– Ну так что?

– Их было четверо, - сказал тот, глядя в сторону. – Друзья не разлей вода.

– Прямо мушкетеры, - фыркнул Поттер.

– Мародеры. Они так себя называли, - пояснил Снейп, поймав недоумевающий взгляд.
– Заводилой был ваш отец. Так сказать, мозг и сила всей шайки. Умный и расчетливый, этого не отнять... Ваш будущий крестный, Блэк, был просто силой. Она из него... хлестала.

– Эту энергию да в мирное бы русло...
– пробормотал Гарри.

– Именно, - расслышал профессор.
– Он мог быть веселым, его очень любили девушки, но если он впадал в бешенство... остановить его мог только Джеймс.

Он умолк.

– Я читал о Питере Петтигрю, которого якобы убил Блэк, - сказал Поттер.
– Он же тоже из их компании?

– Да, - неохотно ответил Снейп.
– Он был... Да никакой. Таскался за ними по пятам, ему поручали грязную работу. У него и прозвище было — Хвост.

– А четвертый кто?

– Ремус Люпин, - профессор невольно дотронулся до груди.
– Оборотень.

– В школе?! Оборотень?!
– подпрыгнул Гарри.
– Но как...

– Дамблдор исключительно добр. Бедный мальчик, зараженный ликантропией, должен был получить образование, и плевать, что его все равно никто потом не брал на работу, - желчно ответил Снейп, - и что он меня едва не прикончил. Он же себя не контролировал, видите ли!

– Ой, сэр...
– Поттер, успевший начитаться про оборотней, перетащил свой стул поближе к Снейпу.
– Ну уж такого я не ожидал!

– Но так и было. Четверка Мародеров во всей красе. Мантия-невидимка, которую вы куда-то задевали...

– И не скажу, куда, - фыркнул Гарри.

– И еще какие-то приемы, о которых я могу только догадываться, - закончил Снейп.
– Школа содрогалась.

– Представляю... А у прочих тоже были прозвища?

– То есть?

– Ну вы сказали, что Петтигрю звали Хвостом, а прочих?

– Блэка — Бродягой, Люпина — Лунатиком, а вашего отца — Сохатым.

– А почему?

Снейп тяжело вздохнул. Если уж сказал Поттеру "а", придется говорить "б", а там и декламировать весь алфавит до самого конца.

– Люпин - оборотень, - повторил он.
– Так вот, чтобы ему не было скучно в... гм... особенные ночи, остальные трое научились превращаться в животных. Чтобы... гм... скрашивать одиночество приятеля и гулять с ним по округе.

– Ой...
– Гарри сдвинул очки на кончик носа и вытаращил зеленые глазищи.
– Сохатый — лось, да?

– Олень.

– Ага… Лунатик — тут понятно... А Бродяга?

– Собака. Большой черный кобель.

– И на том спасибо. А Хвост кем был?

– Крысой, - брезгливо бросил Снейп.

– Как же он с ними гулял?
– хихикнул вдруг Гарри.
– На спине у отца, что ли? И, кстати, почему оборотень не начал охотиться на оленя?

– Мерлин, ну я-то откуда знаю?
– устало спросил тот.
– Мне одной встречи с Люпином хватило... Ваш папаша еще изображал, как героически он меня спас, хотя, скорее, спас он приятеля, я уже готов был приложить его Авадой. А у меня долг жизни образовался, понимаете ли!

– Сэр...
– Поттер вдруг осторожно взял его за руку.
– Это ведь давно было. Они почти все уже умерли, а кто не умер, тому совсем плохо. Не переживайте так.

– Учить меня еще будете...
– Снейп отобрал руку у мальчишки и ссутулился.
– Но вы правы. Что еще?