Оказывается, наш прикол над Никитой слышала вся команда, поэтому доиграть не удалось, первым не выдержал Михайло, он долго давился от смеха, но, в конце концов, выдержка изменила ему и он громко расхохотался.

На шутку Никита обиделся, тут я должен признать, переборщили. Ну а делать-то теперь чего, не платить же ему еще один рубль за обиду, этак он фишку сразу просекет и постоянно обижаться начнет. А и ладно, нельзя же верить всем сказкам, которые слышишь. Но через некоторое время любознательность перевесила все обиды и Никита, уже без всяких намеков, потребовал объяснений от Михайла. Узнав, что в далекой Сибири сработали паровую машину, которая может двигать корабль, цокнул языком:

– Вот бы и нам на лОдьи такие же справить.

– Можно и справить, но то нужно с его отчимом сговариваться, - кивнул помор в мою сторону, - но денег за эти паровики придется отдать немало.

До Тотьмы мы добрались за две недели, можно было бы и быстрее, да два раза вставали на ремонт, один раз снова отливали баббитовые вкладыши, а другой пришлось менять уплотнительные кольца на поршне, а то мощность сильно упала. Заодно посмотрел состояние цилиндра, скоро придется выравнивать хонами уже видную на глаз выработку, но в целом двигатель получился удачный, глядишь, и действительно начнем на продажу делать.

Вот кто говорил, что в эти времена все делалось без спешки? Как бы ни так, в Тотьме все закрутилось с бешеной скоростью, на все разгрузочно-погрузочные работы Лермонт отвел нам только день, вскоре мы уже бодро меряли версты по разбитой дороге в направлении Новгорода, гнали как на пожар. Точно под Нарву попаду.

Корабль оставил на Ломакина, за время нашей недолгой стоянки он уже успел скорешиться кое с кем из местных и пытался договориться на доставку груза аж до Печоры. Помните? У Печоры, у реки, где живут оленеводы и рыбачат рыбаки. И пусть его, лишь бы в переплет в Архангельске не попал.

Как только стало известно о начале войны со шведами, Крагге, не мешкая, позвал Андрея Раевского:

– Ныне вся артиллерия под Нарву отправляется, - заявил он своему подчиненному, - а полковых пушек мало, поэтому со своими отправляешься в Новгород, туда со всех мест пушки свезут. Если пушек будет довольно, то сам команды наберешь да за обучение возьмешься, да чтобы к середине сентября под Нарву успеть. Понял ли?

– Понял, господин полковник, - кивнул Андрей, - а коли кто поперек встанет?

– А станет кто препятствовать, видака возьми, да так разговор поверни, чтобы он точно слышал, - ухмыльнулся Крагге, - против приказа царя идти - измена.

До Новгорода добрались быстро, но это стало единственным достижением Раевского, никаких пушек в городе не оказалось.

– Да где ж я тебе их возьму?
– Пожал плечами, дьяк в приказе.
– Пушки сюда свезти должны были, да вот нету их. А коли очень нужны, то тебе самому за ними идти в Архангельск придется. Да только зря проездишь, там только с кораблей старье переклепанное снимать, да и от приказа туда уже Лермонт поехал, все что найдет сюда свезет.

– А давно съехал?
– Насторожился Андрей.

– Давненько, седмицы три уже прошло.

Делать было нечего и Раевскому оставалось только уповать на счастливое провидение. На третий день в его каморку ворвался Ванька Дробышев из еще одной пушкарской команды, с которым он от скуки иногда коротал вечера:

– Лермонт Пушки в приказ привез!

Через пару мгновений Раевский уже быстрым шагом шел к приказу, он бы и побежал, но не пристало преображенцу бегать по улице точно стрельцу какому. И действительно у приказа несколько групп служивых уже споро освобождали телеги от ожидаемого груза, только особой радости у них Андрей не обнаружил.

– Чугунные пушки то, - сплюнул Ванька, - из них долго не постреляешь.

– А что не так?
– Не понял унылого настроения друга Андрей.

– Все не так, - зло ухмыльнулся Дробышев, - из чугунной пушки полным зарядом не выстрелишь, да и хорониться постоянно придется, а ну как разорвет. Мне сказывали, в походе на Азов три чугунки рвануло, их сначала изнутри ржа поела, а потом и казенник разорвало.

– Так может эти лучше будут?

– Да где уж лучше-то, чугун не бронза, и ржа изнутри ест, и охлаждать его нельзя сам по себе лопнуть может.

– А там чего?
– Кивнул Андрей в сторону лошадей впряженных в странные кургузые тележки на больших колесах.

– Там тоже чугунные, только четырех фунтовые.

Настроение сразу упало, время ожидание закончилось, они уже сильно опаздывали к назначенному полковнику срокам.

– Чего нос повесили?
– Гаркнул довольный сержант, командовавший разгрузкой.
– Али пушки не по нраву пришлись?

– Да какие же это пушки?
– Махнул рукой Ванька.
– Чугун, баловство.