– Баловство говоришь, - прищурился сержант, - а вот это мы скоро проверим. Васька, куда ты там провалился?

Из-за телег выпрыгнул молодой приказчик и направился в их сторону.

– Ух, ты. Васька?
– Тут же подскочил Раевский.
– Никак Дежнева сын снова решил нас навестить?

– Здрав будь Андрей Титович, - кивнул Васька, - вот пушки по царскому заказу привез, думал в Москву потянем, а тут у вас со шведом веселье затевается.

– А чего ж тогда чугун привез, бронза всяко лучше?
– Встрял Иван.

– Бронза лучше, но и эти не плохи, только каждый раз после того как отстреляются вычищать со щелоком хорошо надо.

На это Дробышев снова сплюнул и отвернулся, выражая свое несогласие.

– Ладно, давай в овраг, - решил, наконец, Лермонт дабы избавиться от сомнений, - там испытаем, чем твои пушки хороши.

Овраг оказался недалеко, всего полверсты отъехали от приказа. Пушку отцепили от двойки лошадей и скатили вниз по полого срытому спуску.

– Вроде короче у сибирских пушка получилась.
– Выразил сомнение Раевский, осматривая необычной бутылочной формы орудие, - и лафет чудной, на два колеса. Что прямо так с колес и будем стрелять?

– Ага, - подтвердил сибиряк, подхватывая станину вдвоем с помощником, чтобы развернуть орудие, - а короче за тем, чтобы вес поменьше был, да заряжать сподручней.

Андрей хмыкнул, такая конструкция станины ему сразу понравилась. Большим колесам были не шибко опасны всякие неровности поля, а четверо пушкарей в случае чего и руками смогут легко перекатить пушку на другую позицию.

– Ты чего делаешь-то?
– Выпучил глаза Дробышев, когда Васька всыпал полный мерник пороха.
– Разорвет!

– С чего разорвет?
– Возразил тот, запихивая следом пыж.
– Тут чугун не простой, он как бронза прочный, иркутский воевода на двойном заряде палил и ничего.

Когда в пушку следом за пыжом засыпали два мерника каменного дроба, то Иван перекрестился и попятился от пушки подальше и вместе с ним отошли другие, от греха. Выстрел сильно хлестанул по ушам, это на открытом пространстве звук может уйти в пространство, а в овраге отразился от стен и вернулся назад. Пушка невысоко подпрыгнула вместе с лафетом и чуть откатилась назад, пробуравив землю под упором как сохой.

– А что, не плоха пушка, - сразу сделал вывод сержант, - ядрами из нее, конечно, никто стрелять не будет, мелкие шибко, а картечью неприятеля сечь в самый раз. На сколь картечь бьет?

– Если десятый размер брать, то шагов на четыреста, а если из фунта два десятка пуль лить, то шагов на двести, но там и в три десятка убойно будет.

– Ага, - тут же прикинул Андрей, - а ежели вместо четырех фунтов шесть стрельнуть.

На это Васька покачал головой:

– Стрельнуть-то можно, но картечь силу быстрей потеряет, а если пороху больше положить, то это же не бронза, ту разорвать с такого веса может, а здесь хоть и крепкий, но все же чугун. Да и отдачей может перевернуть.

– Это да, - согласился пушкарь, - а так пушки и в самом деле хорошие. А шестифунтовые так же выделаны?

– Да из одного чугуна деланы, он даже охлаждать водой позволяет, только сильно перегревать нельзя. А касаемо картечи зараз больше вложить, то ни к чему это, сильно много не положишь, лучше второй раз стрельнуть.

– Так пока зарядишь?
– Ухмыльнулся Андрей.

– Можно и много быстрей заряжать, - возразил парень, - только надо холщовых мешочков нашить, да заранее в них все заряды вложить, а потом одним движением в жерло.

– Хм..., - Раевский представил себе такую 'конструкцию', и кивнул, - можно попробовать, только потом чистить пушку долго придется, от остатков холста. Ладно, завтра попробуем и так сделать.

Две лошадиные силы легко, без видимых, усилий выдернули пушки из оврага, тут бы и одна справилась, но так заведено, двойка лошадей на одну полковую пушку.

На завтра предложение испытали и пришли к выводу, что при должном обучении орудийной прислуги скорострельность можно увеличить как бы не в трое, а предположение о том, что можно стрелять из пушки и на тридцать ударов сердца пожали плечами и сказали, что такое совсем не в мочь. Правда, мешочка пришлось делать два: в один засыпали порох, а потом его вкладывали в другой, где на него сверху укладывали пыж, и уж потом насыпалась картечь. Мешочек с зарядом вставлялся в жерло пушки, пропихивался банником до конца и там же уплотнялся. В запальное отверстие пропихивали штопор, который прорывал ткань мешочков с порохом, что позволяло обеспечить контакт зарядного пороха с запальным.

– Надо бы сверху заряды еще воском пропитать, - хмыкнул Андрей, - тогда и непогода не страшна.

Кстати, внутри пушки никаких останков от ткани после выстрела не оказалось, все вылетало наружу, и хотя каких-то тлеющие остатков было достаточно, их быстро гасили мокрым банником.

Команды пушкарей Андрей собрал быстро, и так же скоро приступил к их учебе. Не все шло гладко, уж сильно бестолковый народ попал к нему в обучение, то команды не расслышат, то расслышат да не так поймут, а то и вообще косорукость проявляют, когда требуется обустроить позицию. А тут еще одна беда, за три дня крика сорвал голос, напрочь, и чего теперь делать?