Дело было в ноябре после матча Дурмстанг-Рейвенкло, где вороний факультет был нещадно разгромлен со счётом 200:70. Мы возлагали очень большие надежды на этот матч, а потому были все крайне подавлены поражением.

— Несправедливо, просто несправедливо, — бухтел Эд, нехотя плетясь под порывами пронзительного декабрьского ветра.

— Да заткнись ты уже, — одёрнула его Лина. — И без тебя тошно.

— Обидно, конечно, — сквозь стук зубов проговорила я. — Но вы хотя бы старались, Лин.

— Ты вообще молчи, это всё из-за тебя! — рявкнул Эд.

От такой неожиданности я встала как вкопанная.

— Ну, здрасте, приехали! — Я всплеснула руками. — Зашибись! Это как из-за меня? Я что, направляла попутный ветер дурмстангцам? Или, может быть, заколдовала квоффл? Или контролировала движения бладжеров? Ах нет, это я виновата, что у кого-то руки растут из задницы не тем концом, и этот кто-то, вместо того, чтобы сбить с метлы Йоре, сшиб бладжером Хейзел. Так что ли?

Гневно сверкнув очами, мой оппонент повернулся ко мне.

— Из-за тебя, пустоголовая ты кукла, я пропустил тренировку! Только поэтому я тогда промазал! Потому что в тот вторник я чистил награды, вместо того, чтобы тренироваться!

У меня челюсть со стуком упала на грудь. Офигеть!

— Ах ты свинья неблагодарная! — завопила я. — Да благодаря мне ты пропустил только одну тренировку, а не три! Я взяла все твои отработки на себя, чтобы ты смог тренироваться и помог команде разгромить этот чёртов Дурмстанг! Да, наказали нас тогда за мой промах, но я-то думала: «Всё для победы, ничего страшного!» Да у меня до сих пор на руках мозоли от этих поганых наград! Почему я должна была пять вечеров после занятий проводить за наказанием, пока ты невесть чем занимался?!

— Ничего, такой высокомерной ляле, как ты порой полезно ручками поработать! — оскалился Лафнегл. — Поменьше со всякими Люпинами обжиматься по вечерам будешь зато!

Я задохнулась от злобы. Ну, знаете ли!

— Не смей лезть в наши отношения, Лафнегл! Ремус стоит дюжины таких козлов, как ты! А если связался с пустоголовой дурочкой Бетти Дарлинг, будь добр не завидовать адекватным людям.

— Ребят, не надо ссориться…

— Заткнись, Лина! — рявкнули мы одновременно.

— К слову, кому ещё говорить о неблагодарности? Я спас тебе жизнь!

— Да? А сколько раз пытался угробить? Ой-ой-ой, герой нашёлся! Чудо, что ты тогда не промазал и не поджёг меня, криворукий придурок!

— Неблагодарная высокомерная дура!

— Козлобаран!

— Не смей называть меня «козлобараном»!

— А ты не смей называть меня «лялей»! Я тебе не Бетти! Осёл!

— Гусыня!

— А я-то, глупая, думала, что ты всё-таки нормальный человек и говорить по-человечески умеешь! А ты самый обыкновенный идиот! Парнокопытный идиот!

— Ах ты ощипанная…

— А ну, заткнулись оба! — рявкнула Лина, возникая между нами. — Надоело слушать ваши склоки, два дебила!

— Лина! Она же…

— Захлопнись! — Эд получил увесистый подзатыльник. — Брейк! Если скажете хоть слово по дороге к башне, я вас обоих закопаю по самую макушку на поле лицом к лицу!

Но вернёмся к нашему балу.

Ах, ненавижу балы. Всё, что связано с музыкой и толпой навевает зубосводящую тоску. Наше появление вовсе не произвело никакого фурора, к моему лёгкому разочарованию. Мы с Линой двинулись по краю Большого Зала, обходя созерцающую танцующие пары толпу. Да, на нас чуть глазели, пытаясь понять, кто мы, но не больше. Кто-то подходил, улыбался, задавал ничего не значащие вопросы, старательно заглядывая в широкие прорези маски. Отвечали мы в полголоса, испытующе глядя в глаза собеседнику. Обычно они смущались и отводили взгляды, а мы тихонечко хихикали.

Дабы развеять скуку, мы пытались угадывать, кто есть кто. Вон там в костюме феи — Бетти Дарлинг трясёт белыми крутыми кудряшками. А вот лисьим хвостом и ушами щеголяет Лили Эванс. А там Арти Пронгс в образе короля Артура беседует с ведьмой Морганой — Марлин Мккиннон. Цыганка-Алиса стоит глазки рыцарю с изображением медведя на груди. Коннор Вуд в костюме Одина спорит до посинения с Хейзел в белой тоге, с щитом и совой на плече. На мой вопрос о том, кто у нас Хейзел, Лина пояснила, что девушка в костюме греческой богини Афины. Лекцию о греческом пантеоне прервал некий Скарамучча — персонаж комедии дель арте (судя по его пояснениям) и увлёк меня на танёц. Я была очень даже не против такого поворота событий.

Обожаю танцы. Особенно классические. Тело словно теряет плотность, вес, словно летит по залу, кружась. Особенно, когда танцуешь с толковым партнёром. Скарамучча был именно таким, по крайней мере, он не наступал мне на ноги. Один танец сменил другой, вот уже меня перехватывает пират, потом — охотник за сокровищами, после — цветастый бард, джентльмен в цилиндре, мим, фараон… Кто-то танцует из рук вон плохо, оттаптывает мне все ноги, кто-то умеренно хорошо, кого-то мне приходилось вести самой, а от некоторых бежать как можно скорее в толпу. И каждый пытался дознаться, кто я на самом деле. А я лишь хихикала и говорила: «Секрет!»