— За что ты меня так ненавидишь? — прошептала я, справляясь с болью. — Ты с первого дня, с первой встречи ты меня оскорбляешь, унижаешь, кричишь на меня… Что я тебе сделала? Всё, что я делала, говорила — я защищалась от твоих нападок. Но ты не прекращал, ты только продолжал меня топтать и вредить мне. За что ты меня ненавидишь, Эд?!

В гостиной повисла тишина. Такая густая, что её можно было ножом резать, такая звенящая, что колокольный звон казался мерным жужжанием. Мой вопрос остался без ответа. Я просто сидела на полу, обливаясь слезами и кровью, глядя на Эда. Тот молчал, опустив голову и избегая смотреть на меня.

Кто-то протянул мне руку. Арти, кажется. Я тяжело поднялась на ноги, пошатнулась, достала платок из кармана и зажала нос. Эд поднял на меня глаза, вздрогнул и снова их опустил. Я не ждала ответа, мне нужно было в Больничное Крыло. Пошатываясь, я побрела прочь из гостиной, толпа передо мной расступалась. У лестниц меня догнала Лина, бережно подхватив под руку, и зашептала:

— Хороший ход! Ты сделала из него лютого подонка! Его ненавидит весь факультет, а ты несчастная жертва. Прекрасная многоходовка.

— Лина, — я остановила её. Говорить было трудно — живот сводило судорогой. — Я не пыталась сделать из него подонка. Мне просто очень обидно. С первого дня твой брат меня ненавидит. Он даже в лавке Мадам Малкин с первой встречи меня начал унижать. За что он меня ненавидит?

— Не знаю, — тихо сказала она. — Он не делится со мной.

Мы медленно дошли до Больничного Крыла. Всю дорогу я надеялась не наткнуться на Ремуса. Я не знала, как объяснялась бы с ним. Не хочу, чтобы он дрался с Эдом. В конце концов, он загонщик, удар у него хоть куда (сама убедилась).

Мадам Помфри я сказала, что упала с лестницы. Она мне не поверила, но помощь оказала. При осмотре выяснилось, что у меня обширный синяк на животе, искривлённая носовая перегородка и шишка на затылке. Ничего серьёзного, я вполне легко отделалась. Нос мне снова вправили, живот намазали чудо-мазью, к шишке приложили лёд и отправили в гостиную.

Возвращаться мне не хотелось, на меня напала какая-то меланхолия. Я тихонько попросила Лину не торопиться, немного пройтись. Ногами я передвигала лучше, но что-то всё-таки давило на меня, пригибало к земле, мешало нормально идти. Я плюхнулась на ближайший подоконник на пятом этаже и прислонилась головой к стене, зажмурившись.

— Что с тобой? — забеспокоилась подруга.

— Паршиво себя чувствую, — сказала я. — Морально, не волнуйся.

— Да лучше уж физически, тут хоть Помфри поможет, — Лина пожала плечами и взобралась рядом со мной.

— Я выглядела очень жалко? — усмехнулась я. — Ну, когда на полу ревела.

 — Шутишь? Ты эпично выглядела! Кровь, слёзы, лицо белое, волосы чёрные, сидишь такая маленькая, в комочек сжалась…

— Жаль. Тогда подумают, что это игра на публику.

— А ты не играла?

— Я же сказала, что мне было обидно.

— Обидно?! Я думала, что ты привыкла!

— Давай я тебя буду каждый год помоями поливать изо дня в день. Посмотрим, как ты запоёшь. Из-за чего вы, кстати, ругались?

— Он про тебя и Ремуса всякие гадости говорил. Говорил…

— Не хочу знать! — отмахнулась я. — Чёрный язык твоего братца может ядом брызгать, как гадюка.

— Поэтично, — покивала Лина.

Я покачивала ногами. По окну за спиной тихо шуршали снежинки разыгравшейся метели. На душе стало гадко, скользко, липко и черно. Я чувствовала беспричинную злость, хотелось разбить это чёртово чёрное окно, выставить голову под ледяные потоки снега.

— Лина, почему я так злюсь? — спросила я.

— Тебя только что побили, это нормально.

— Я не хочу злиться. Я устала его ненавидеть. А он всё усугубляет. Надоело.

— Убьём его, а труп скормим паукам?

— А смысл? Тогда меня будет мучить чувство вины. А потом запрут в Азкабане.

— Говорят, там неплохо кормят.

— Отвратительно.

— Возможно.

Послышались шаги. Из темноты на свет факела вынырнули Мародёры. Они изумлённо уставились на нас.

— Вы чего здесь? — спросил Джеймс.

— А вы? — огрызнулась Лина.

— Последняя ночь каникул, надо же как-то это отметить!

— Марисса, что с тобой?

— Мне немного нехорошо, — тихо ответила я.

— Это что, кровь? — Ремус бросился ко мне. Я опустила глаза. Почему каждый раз, когда я надеваю белую блузку, мне всегда прилетает по носу?

— Ерунда, упала с лестницы, — отмахнулась я, шмыгнув носом. Мне противно было врать ему, но я не хотела рассказывать о…

— Опять слизеринцы? — взревел Сириус. — Ничему их жизнь проклятая не учит! Я им покажу! Я устрою им семь кругов ада! Я им…