Мы с Ремусом взвыли одновременно, перебивая друг друга:

— Чего-о-о?!

— Сириус!

— Тебя не смущает, что у меня всё ещё есть парень и я не хочу пока с ним рвать!

— Ты понимаешь, что я могу попросту за такое сломать тебе нос?

— Это ж какие слухи поползут…

— Не смей чернить доброе имя Мариссы!

— Совсем сбрендил, собачий ты хр…

— Так! Тихо! Ремус, ты ж понимаешь, что это просто игра? Как «Бутылочка». Только моей сестре будет в разы гаже.

— Это за что ты меня так не любишь?

— За многое. А в замен ты, Рем, можешь сломать мне нос. Если тебя это заденет хоть на мгновение.

— Давай я хотя бы Снейпа поцелую? Не так мерзко!

— Отравишься ещё! К тому же, Нюниус не достоин поцелуя такой роскошной девицы, как моя сестра!

— Всё! Я в этой клоунаде участвовать не собираюсь! — Я вскочила, намереваясь уйти, но не смогла сдвинуться с места. — Что за…

— Извини, Марс, — Джеймс виновато развёл руками. На пальце у него блеснуло кольцо. — Ты стала частью эксперимента.

— Какого, чёрт побери, эксперимента?

— Джеймс, не смей! — угрожающе зарычал Ремус.

— Извини, Рем, но ты сам дал «добро». В общем, мы нашли книгу, где описывались облегчённые варианты Непреложных Обетов. И кое-что мы хотели попробовать. Когда ты пожала мне руку, ты скрепила реальный магический договор. Разница с Непреложным Обетом лишь в том, что ты выполнишь договор, хочешь ты того или нет. Сами обстоятельства будут подстраиваться так, что ты, рано или поздно, так или иначе, выполнишь условия договора. Тогда заклятие с тебя снимется. Глянь на запястье.

Я опустила глаза. От правой руки к кольцу Джеймса тянулась тонкая, почти невидимая ниточка синего магического света. Внезапно вместо злости я испытала прилив нечеловеческого любопытства. А вдруг сработает?.. Это же какой простор для исследований подобных заклятий! Альтернатива известному в узких кругах Империуса… Интересно… Как оно вообще работает? Что чувствует жертва? Что чувствует заклинатель? Как долго такие заклинания длятся? Можно ли избежать судьбы? И что будут ощущать оба объекта эксперимента, когда заклятие будет снято?

— Джеймс, просто сними с неё это заклинание. Это нечестно! — Ремус на протяжении всей речи Поттера мерил комнату шагами, мечась словно хищник в клетке.

— Я согласна! — выпалила я. Ремус встал посреди комнаты как вкопанный. — Исключительно в качестве эксперимента! Но ты дашь мне книгу, где говорится о таких заклятиях! И подробно расскажешь об ощущениях! Вплоть до ощущений во время заколдовывания объекта!

— Марс, ты не обязана поддерживать их игры…

— Рем, это же так интересно! Такой любопытный эксперимент! Я смогу на себе испытать его свойства, а вдруг потом на ЗоТИ или экзаменах пригодится? Или в поле?

— Марисса, это за тебя заклятие говорит что ли?

— Нет, — Лина покачала головой. — Оставь, Рем. Я знаю этот блеск в глазах. Это Марисса и её любопытство.

— Простите уж меня, но я не могу это просто оставить!

— Ремус, прошу, умоляю! Неужели тебе самому не любопытно? Представь, какие исследования мы можем провести!

— Хорошо, тогда меняй желание, Сириус! — заявил Ремус.

— Да чем тебе не нравится это? Пусть целует Лафнегла. Если и получать удовольствие от «эксперимента», то всем и сразу.

— Да? Только мне почему-то удовольствия мало.

Я подскочила, бросилась к нему, обняла и горячо зашептала:

— Ремус, умоляю! Это просто эксперимент! Мне не менее противно, поверь! Это же ничего не значит, клянусь тебе. Я люблю тебя, ты знаешь это. Можешь потом мне нос сломать, если хочешь. Или не разговаривать со мной месяц. Или ещё как-то наказать. Обещаю, всё будет хорошо. Это просто маленькая игра. Как «Бутылочка».

Ремус угрюмо промолчал. Потом, подумав, протянул:

— Ладно. Сломанного носа твоего брата мне будет достаточно.

Следующим утром Джеймс выполнил свою часть договора. Весь завтрак я косилась на своё запястье, чувствуя, как магические щупальца обвивают его, с каждым мгновением сжимая их всё крепче, явственней.

Началось всё с того, что Джеймс, как и говорил Сириус, торжественно прошёл к нашему столу, сжимая в руках розу и две минуты толкал речь алеющей, аки маков цвет, Джине о его мнимых чувствах. На самом деле, он попросту цитировал прочитанные нами валентинки. А я чувствовала нарастающее волнение. Меня мутило, в глазах стояла какая-то голубая мгла…