— Была. Я верил в то, что ты древнее могущественнейшее существо, пока ты не позволила пятнадцатилетке себя обыграть. Теперь ты сама вечная пятнадцатилетняя девчонка. Смирись. А насчёт графини, — он кинул на неё насмешливо-ядовитый взгляд. — Ты прекрасно знаешь, что просто так я ничего не делаю. Но да, графиня крайне удовлетворена.

Кларисса чуть вздрогнула. Он видел её насквозь, она знала это. Самой смешно. Древняя воплотившаяся сущность, запертая в теле пятнадцатилетней девочки, воспылала страстью к потенциальному Богу.

— Интересно, у Богов есть вредные привычки? — зачем-то спросила она. — Скажем, курение? Разве Богу положено курить?

— Я ещё не Бог.

— Но станешь им. Откажешься ли от привычки?

— Всё будет по-другому, когда я стану Богом.

Кларисса хмыкнула, бросив взгляд на пепельницу, в которой уже покоились два окурка.

— Замечательно, — наконец, резюмировал Ищейка. — Всё идёт аккурат так, как мы рассчитывали, даже чуть лучше. Лорду пока не стоит ни о чём говорить, пусть думает, что всё идёт по плану. Я прибуду часа через два.

— Успеешь? Тебе ещё мадам выпроваживать и авроров собирать, — прищурила карие холодные глаза Кларисса.

— Авроры с утра в полной боевой готовности ждут меня. А насчёт мадам не беспокойся, — он коснулся подбородка девушки. — Я вполне успеваю провести ещё часок в её очаровательном обществе.

Кларисса изогнула бровь, демонстрируя своё равнодушие, несмотря на вспыхнувшее возбуждение. Подумаешь! Её объял запах горького миндаля, такой головокружительный, такой манящий.

— Скажи мне, ты получил от графини то, чего хотел?

— И не единожды, — рассмеялся Кьялар. — Но если ты говоришь о Ключе, то да. Он у меня.

— Джейсон! С кем ты разговариваешь? — Послышался голос из-за дверей спальни. — Иди сюда!

— Одну секунду, — ответил Кьялар, не отрывая глаз от Клариссы. Та усмехнулась.

— Джейсон? Очаровательное имя. Думаешь, если примешь его, Смерть тебя не найдёт?

— Найдёт, — тихо сказал он, растягивая губы в элегантной улыбке. — Я слишком долго её дразнил. Но теперь у меня есть ты. И ты мне поможешь оставить нашу Госпожу с носом.

Он поднялся и подошёл к двери. Уже держась за бронзовую ручку, он чуть обернулся:

— Держи меня в курсе событий. Но если ты вновь явишься без приглашения, я выброшу тебя в окно, Кларисса. Учти это, особенно, если я не в духе.

— Да, господин, — выдохнула девушка, когда дверь закрылась.

*сутки спустя*

На чердаке, мигая, тускло светила старая лампочка. Графиня подняла голову, которая, казалось, весила тонну. Где она? Как здесь оказалась? Последнее, что она помнила, то, что она утром выходила из дома на Лоуэлл марш, а потом — тьма. В голове стоял какой-то шум, притупляющий мысли. За окном выла метель, размытый свет уличного фонаря просвечивал сквозь грязные занавески в цветочек. С потолка свисали провода оголённой проводки, где-то в углу расползалось пятно чёрной плесени. По щербатым доскам пола вдоль стены семенила тощая мышь.

Графиня ощутила боль в шее и затылке. Попытавшись схватиться за голову, она осознала, наконец, что сидит в более чем неудобной позе, привязанная к стулу. Паника объяла её. Она бы закричала, но кляп, скрученный из старой ветоши и грубо втиснутый ей в рот, не давал издать ни звука.

— Признаюсь, сперва я хотела отравить тебя цианидом, — Раздался голос позади неё. Вздрогнув, графиня покрутила головой, пытаясь найти источник звука. — Знаешь, иронично было бы, если бы ты умерла от чего-то пахнущего горьким миндалём. Но это скучно.

Послышались шаги. На плечо графини опустилась крохотная ладошка, заставив её вздрогнуть. В поле зрения пленённой женщины возникла юная девушка. Красивая, с благородными, чуть надменными чертами лица, с искажёнными в ухмылке губами, с красивыми золотистыми кудрями и злыми, холодными глазами. Графиня сжалась в ужасе. Эти глаза… Они не могут принадлежать столь юной особе. Нет, дело не в том, что они злы. Они очень-очень старые, если не сказать, что древние. Жуткие, холодные карие глаза, в которые проваливаешься, словно в бездну. Сквозь расширенные зрачки на графиню взирала сама Смерть.

— Потом я хотела тебя утопить, — продолжала девушка. Она говорила, смакуя каждое своё слово. — Три тяжёлых камня утащили бы тебя на дно речки, на корм рыбам. И об этом никто бы не узнал никогда, ведь я была бы крайне осторожна. Но потом я подумала: что если летом не будет дождей? Река обмелеет, до самого илистого дна, открыв твой разбухший посиневший труп. Возможно, если бы я поспешила, я успела бы похоронить твои останки в неглубокой могиле. Но что если дожди всё же будут? Они смоют всю грязь, размоют землю, и твои кости вновь окажутся на виду. Ну, ты знаешь, как это происходит…