— Пять минут.

— Выступаем через десять минут! Лафнегл, ты мне будешь должен.

Поправив подтяжки, Филлик круто развернулся и ушёл вглубь лагеря. Повстанцы уже суетились, собираясь. Джереми попросил Эда не уходить далеко и поспешил за другом.

— Изумительный мужик, да, Джас? — спросил Эд, глядя вслед отцу. Осознав, что говорит с воздухом, он покрутил головой. — Джас?

Парня нигде не было. Эд обошёл весь лагерь, пытаясь найти его. Вокруг воодушевлённо галдели оборотни, собираясь на поле битвы, словно это был поход на шашлыки. Даже новоприбывшие из двух «селений», где побывали Эд, Джереми и Джастин, шевелились несколько активнее. Со всех сторон слышно было пение какой-то единой для всех боевой песни. В какой-то миг Эд даже сам поверил, что всё может получиться.

Джастина Эд нашёл в стороне от селения. Он стоял около руин, глядя на возвышающуюся над пустошью Башню. Грандиозное строение из чёрного, как сама ночь, камня сужалось к верхушке. У подножья мрачным облаком клубилась армия Ангелов. Белоснежный разлом в небе, словно открытая рана, зиял аккурат над вершиной башни, исторгая из своих глубин белесые потоки. Фиолетовое небо закручивалось вокруг разлома. Зрелище захватывало дух.

— Не думай, что их воодушевила твоя речь, — заговорил Джастин. — Они верят, что всё даст им война. А много ли им надо, чтобы выйти на поле битвы? Пара обещаний. Героям — подвиг, о котором будут петь, подонкам — повод насадить кого-то на меч или прострелить кому-то голову, юнцам — славу, о которой они мечтают. И каждому дать надежду. Пустую надежду. Ангелы сильнее вашего войска, вырезать этих шавок им ничего не стоит. И не просто вырезать, нет. Они обратят их. Людей — в Ангелов, волков — в чумных гончих. Самых непреклонных, конечно, убьют. Остатками их сущностей они насытят себя, став ещё сильнее.

Эд почувствовал, как шевелятся на затылке волосы. Джастин стоял к нему спиной, но злая безнадёга в его голосе повергала Лафнегла в ужас.

— А знаешь, я мог бы тебя бросить здесь, — продолжал Джастин. — Я мог бы забрать Око, Ангелы знают как. Они сказали мне. Я выбрался бы в Мир, а тебя бросил бы умирать тут. С отцом, с профессором, со всеми этими оборотнями. Или я мог бы тебя вовсе убить, ведь ты сам вложил меч в мою руку. Я вернулся бы героем.

— Джастин…

— Я был бы героем в её глазах, — с жаром проговорил парень. — Я поведал бы ей печальную историю о том, как Ангелы насадили тебя на пики, как ты, умирая, передал мне Око. Хотя нет, тогда героем будешь ты. Нет-нет, я лучше скажу ей, что ты струсил! Да, струсил! Сбежал с поля битвы, швырнув в меня Оком! Но в это она не поверит. Тогда ты просто погиб. Упал в расселину. Она же не знает, что тут нет расселин. Да. О, как она будет горевать, как будет плакать. Я расскажу, что сделал всё, что мог. Я утешу её. Хе-хе-хе, утешу…

— Джастин! — Эд чувствовал, как в нём закипает злоба.

— Скажи, Эд, какие на вкус её губы? У меня будет шанс узнать это. Знаешь, как это бывает? Она плачет, ей нужен герой, который её успокоит, подставит плечо, так ведь она говорила? Она будет так слаба, так эмоциональна, так сломлена… О, воспользоваться этим так просто…

— Закрой рот… — дрожа от ярости, прошипел Эд.

Джастин обернулся. Губы исказила жуткая кривая усмешка. Кожа на лице пошла чёрными пятнами, расползавшимися от шеи, некогда серо-голубые глаза полыхали, как два раскалённых уголька.

— Хотя я всегда буду для неё лишь жилеткой для слёз. Всегда был, когда она ревела на моём плече, жалуясь на тебя, говоря, как она тебя ненавидит. Но ведь и твоей она не будет, Эд! Это же самое изумительное! Может, с тобой она и пробудет, но через полтора года она выйдет замуж. Да, Эд, замуж, это ведь неизбежно. А с силой контракта, который был заключён, она даже не будет возражать, она будет хотеть своего мужа. А про тебя забудет, словно тебя никогда не было… Не тебя она поцелует у алтаря. И не с тобой она ляжет в постель. Не ты будешь её первым…

— Я сказал, закрой рот! — рявкнул Эд, с силой ударив Джастина в лицо.

Полыхнула синяя вспышка, держась за челюсть, Джастин отшатнулся и упал на землю. Эд подскочил к упавшему парню, занеся кулак для повторного удара. Его била дрожь, тяжёлый воздух болезненно разрывал лёгкие, ярость и злоба клокотала в груди. Джастин вскинул голову, испуганно и растерянно моргая. Багровое пламя исчезло из его глаз, уступив место испугу. Эд словно на стену налетел. С большим трудом вздохнув, он взял себя в руки. Нет… нельзя. Это же Джастин. Хотя его смерть решила бы две проблемы сразу: автоматически исчезла бы нужда выбора между отцом и ним, и Эд мог бы избавить парня от Чумы. Но нет. Нет, он не мог, не мог так поступить. Его нельзя бросать здесь, пока его ещё можно спасти.

Заставив себя сделать очередной вздох, Эд бессильно опустил руку и протянул её Джастину.

— Идём. Нам ещё твою шкуру спасать.

Джастин растерянно посмотрел на него.

— Эд, я… Я не заслужил, я… оставь. Я лучше уйду к Ангелам, меня же в любой миг может переклинить! Спасай лучше отца, я безнадёжен!

— Вот поэтому я и говорю, чтобы ты вставал. Скоро битва. Мы должны ещё выслушать план Филлика и отца прежде, чем войдём в башню. Ты со мной?

— Эд, я…

— Ты со мной? — с нажимом повторил Эд, продолжая протягивать ему руку.

Поколебавшись мгновение, Джастин схватил Эда за руку и поднялся с земли.

— Эд… Слушай. Я хочу попросить тебя кое о чём, — тихо произнёс Джастин, пряча глаза. — Если я… я начну снова, если я сорвусь, то… убей меня, Эд. Иначе я сделаю это первым. Нет, послушай! Я хочу умереть человеком! У меня должен быть шанс делать выбор, кем мне умереть! Пожалуйста. Эд, пообещай.

— Это будет самым странным обещанием, — пробормотал Эд. — Хорошо, Джас. Я обещаю.

***

Звуки битвы разносились над пустошью на многие мили. Звон и выстрелы смешивались с криками и воем волков. Немые Ангелы рассыпались дымом, чтобы ещё два таких же возникли на месте павших собратьев