Эд готов был взвыть. Не делал этого, пожалуй, только из-за наставлений профессора Вилля. Нельзя предаваться отчаянию, один заражённый уже есть. К тому же, впереди виднелись уже палатки лагеря повстанцев, так что отчаиваться попросту нет времени.

Лагерь был, пожалуй, самым странным местом в этом странном измерении. Небольшие палатки, раскинувшиеся в руинах, среди которых сновали весело переговаривающиеся люди. В таком мире после череды унылых колдунов, что они видели по пути, после той давящей тоски, что почти ощутимо сжимает сердце, витая в воздухе, было до крайности странно видеть весело и бодро переговаривающихся людей. Чёрт, тут даже кому-то хватало духу смеяться!

Помимо всего прочего здесь и там среди руин сновали волки. Огромные волки с узкими зрачками, вытянутой мордой, сильными лапами и длинными, страшными когтями. Эд в ужасе остановился, когда один такой волк пробежал мимо него. Это был оборотень! Чёрт побери, настоящий оборотень! Как Люпин! Только в Ловушке! И рыжий.

Волки не нападали, они скорее вели себя как верные псы, старались держаться ближе к людям, равнодушно подёргивая ушами и хвостами.

Эд проследил взглядом за рыжим оборотнем, который напугал его. Тот, не удостоив материального парня ни взглядом, ни фырканьем, он потрусил к мужчине, жарко спорящим о чём-то с Джереми. Мужчина был невероятно высоким, широкоплечим, крепким и сильным. Эд готов был поставить мешок галлеонов, что эти сильные волосатые руки могут завязать в узел кочергу, а после и развязать её обратно и их обладатель даже не запыхается. И он был рыжим. Настолько рыжим, что Уизли могли бы удавиться от зависти, а Лили казалась бы рядом с ним тёмной брюнеткой. Голос мужчины был подобен раскатистому грому. Раскатистому грому с шотландским акцентом. Даже роскошные рыжие усы как-то по-шотландски вздувались, когда слово брал Джереми, который рядом с эдаким медведем в подтяжках казался щуплым низким юношей.

— Другого шанса не будет, Филлик! — пытался увещевать рыжего шотландского медведя Лафнегл. — Народ ждал этого с момента появления профессора.

— Неужели ты думаешь, Джереми, что один юнец что-то изменит? Да, молодец, красноречивый мальчишка вдохновил кучку унылых идиотов идти сюда. А дальше? Кто мне поручится, что эти олухи не побросают оружие и не сбегут с поля боя? Я не хочу вести своих псов на смерть.

— У нас нет времени. Осталось только полтора часа, если мы не успеем…

— Полтора часа? Полтора часа?! — взревел медведь. — Ты хочешь, чтобы за полтора часа я собрал этот сброд и вывел в бой?! Ты рехнулся!

— У нас есть только полтора часа, чтобы мой сын смог закрыть Ловушку и разорвать связь с Волдемортом. Филлик, у нас нет другого выхода, потому что никто другой не сунется к башне. Потянем время, нам нужно только это.

— Ты хочешь, чтобы стая рисковала шкурами, как приманка?

— Скорее… отвлекающий манёвр.

— Так, — Филлик пригладил роскошные усы. — Ты надышался пылью от своих книжек, Джереми. Или тебе чёрный ветер в мозг ударил? Отвлекающий манёвр? Мои волки рвутся в бой, они хотят разорвать парочку Ангелов, но они должны знать, за что дерутся.

Эд и Джастин уже стояли рядом, внимательно вслушиваясь в разговор. Казалось, Филлик орал на Джереми. Но нет, он так разговаривал. Но Эд каждый раз вздрагивал, когда этот медведь открывал рот. Если бы он решил поорать на стену, та в ужасе раскрошилась бы в мелкую труху. Чёрт, а что если на него наложить заклятие «Сонорус»? Тогда из Эдинбурга он сможет докричаться до Кардиффа, а звуковой волной обрушит все здания.

— А это кто? — Он обратил, наконец, внимание на подошедших парней. – А, ты и есть Эд? Похож на Джереми. А ты?

— Джастин, — тускло отозвался юноша, склонив голову на бок. Он старательно прятал руки и шею, кожа которых уже почернела. Рыжий волк утробно зарычал на Джастина, прижав уши к затылку.

— Заражён? Плохо. Но есть шанс пасть в бою, как человек. Это хорошо! — хохотнул шотландец. — Меня зовут Филлик. Я подобрал и воспитал этого юнца, когда он попал в это адово место, — мужчина хлопнул по плечу Джереми. — Ну что, юнец, это из-за тебя весь сыр-бор? Ты и есть тот славный герой, о котором тут люди веками слагали песни? Не больно похож. Тебе хоть пятнадцать есть?

— Мне семнадцать, — насупился Эд.

— М-да. Семнадцатилетний горящий синим пламенем паренёк. Знаешь, не тянешь ты на героя.

— Я и не претендую, — Эд скрестил руки на груди. — Так уж вышло.

— Хэ, молодец, парень. Правильно рассчитываешь свои силы, мне нравится.

— Кто вы? Разве в этом мире оптимизм может существовать? — тихо спросил Джастин.

— Мы оборотни, парень. Волки не страдают депрессией, у них есть два состояния: голодный-злой и сытый-умиротворённый. Тут нет потребности в пище, так что мы особо не хандрим. В отличие от тебя. Волки за милю чуют твоё уныние.

— Оборотни? То есть, ваши волки это…

— Это мы. У оборотня две сущности, в Ловушку мы попадаем в компании наших вторых «я».

— Думаю, об этом можно рассуждать ещё долго. А время поджимает, — с нажимом напомнил Джереми. — Филлик, послушай, больше людей у тебя не появится. Если мы не попытаемся, ты первый полезешь на стенку!

— Если ты заткнёшься, я подумаю. И нужно ещё обсудить всё со стаей…

— Филлик!

— Ладно! Эй, бездельники! Собирайтесь и собирайте других! Выступаем через полчаса!