— Так что заткнись, Бродяга, я помню план, — огрызнулась я, откидывая гобелен с гоблинами и крестьянкой.

— Всё должно пройти идеально! Джим на нас рассчитывает!

— Может, ты ещё и свадьбу ему организуешь? — усмехнулась я, сползая по лесенке в тёмный коридор.

— Если сегодня всё пройдёт хорошо, то организую! — хмыкнул брат.

— Стойте!

— Ой, нет! Эд! Ты что тут забыл?

— Я с вами хочу.

Я хотела возмутиться, но в зубах была зажата волшебная палочка, которой я освещала себе путь, так как руки были заняты.

— Дуй в гостиную! — расшифровал моё мычание Сириус.

— Это кто там бродит на ночь глядя так далеко от спальни? — послышалось кряхтение и ворчание Филча.

— Опаньки! Блэк, подвинься!

— Марс, шевели ластами, пока нас не спалили!

«Обоих ненавижу», — мрачно фыркнула я, не выпуская волшебную палочку из зубов.

Люк закрылся, опустилась кромешная тьма, разгоняемая только светом волшебной палочки. Вскоре мои ноги коснулись земляного пола. Я отошла от лестницы, тряхнула волшебной палочкой. Волшебный огонёк сорвался с её кончика и завис между мной и спускающимся Сириусом. Вскоре в озере холодного бледного света возникли ноги Эда, который едва не задевал ботинками лохматую голову моего непутёвого братца. Когда парни спустились, мы двинулись в путь, освещая дорогу светом «Люмоса».

— Мы идём в Запретный лес? — спросил Эд.

— Да, — буркнула я.

Если честно, я была не в восторге от того, что он идёт с нами. Меня раздражала одна только мысль, что из-за этого оболтуса мы можем попасться, когда посреди ночи будем возвращаться в спальню. Или что из-за него нас сожрут дикие обитатели Леса. А что? Приманит запашина человеческая какого-нибудь акромантула, так мало того, что сами отбиваться будем, ещё и Лили с Джеймсом испортим свидание. Тфу. Я передёрнула плечами и посмотрела на Лафнегла. В белом магическом свете он был похож на привидение.

— Эд, зачем ты попёрся с нами? — задал очень волновавший меня вопрос Сириус.

— Хочу быть полезным, — пожал плечами парень. — Просто, ну что я сделал для Джима за это время? Нашёл с Питером полянку? Установил с ним же навес в том местечке? Велик подвиг!

— Знаешь, навес поставить полезнее, чем топать через Запретный Лес за веником, — фыркнула я.

Я была до крайности раздражена. У меня тонна долгов, которые нужно разгребать, тихо, как трендец, подкрадывается экзамен С. О.В., за минувший месяц мы так и не сумели найти ничего, что спасло бы меня от дьявольской помолвки. Но я среди ночи топаю с двумя олухами по тайным лазам, чтобы найти цветы для третьего олуха! Да, прекрасная способность распределения свободного времени!

— Марс, я слышу, как ты возмущена, не пыхти, — хохотнул Сириус.

— Если хочешь, я могу пойти назад… Филч наверняка уже ушёл, — понурил голову Эд.

— Да ладно уж, мы всё равно прошли полпути. Так что не делай таких щенячьих глаз, — усмехнувшись, прищурилась я.

В свете палочки я видела, как Эд покраснел до корней волос. На занятиях Дамблдора Эд по-прежнему стеснялся своего Патронуса, как бы мы ни увещевали его, что лабрадоры — умные, добрые, преданные создания. Обычно Эд приободрялся, пока Сириус не призывал своего волкодава. Тогда Лафнегл окончательно сникал.

Я продолжила бы тихонько хихикать и дальше, но споткнулась об ступеньку и грохнулась на лестницу, ободрав колено.

— Ну вот, опять. Давайте здесь лампочку повесим?

— А «Люмос» тебе на что? — фыркнул брат, перешагивая через меня.

Эд помог мне подняться. Сто пять ступеней спустя мы выползли из тайного лаза. Эд, как джентльмен, подал руку мне, помогая выбраться в чашу фонтана. С грубым скрежетом каменная панель закрылась за нами, маска однозубой химеры уставилась на нас безумным взглядом застывших гранитных глаз. Ветер колебал стебли вьюна, струящегося из пастей некоторых масок, извивавшегося, как живые змеи. Поляна была залита бледным свечением, лившимся из гранитного шара, водружённого на верхушке столба. Ветер задумчиво вздыхал в ветвях ближайших деревьев, трепал тоненькие прутики проросших сквозь резную гранитную чашу кустиков. В тени массивных гранитных бортов фонтана, скрытые от света магического шара жались белоснежные цветы, осторожно понурившие готовые распуститься бутоны.

Эд не сдержал вздоха восхищения. Я усмехнулась. Парень был здесь лишь раз, и то днём, и то не успел должным образом оценить красоту сооружения.

Пока Лафнегл изучал карту Европы, вырезанную на дне фонтана, мы с Сириусом принялись собирать букет из этих цветов. Тонкий стебель не выше фута ломался трудно, приходилось аккуратно срезать и складывать кучкой рядом.

— Что это за такие особые цветы? — полюбопытствовал Эд, свесившись с края фонтана.

— Лунные лилии, — ответила я. — Волшебные цветы, цветут раз в месяц, причём предсказать, когда они должны расцвести, невероятно трудно.

— Ага, Джим неделю подсчитывал, не без помощи Ремуса, — сказал Сириус, откинув со лба тяжёлую вьющуюся прядь волос. — И чудо, что подсчитал-таки.

— А в чём их особенность? Подарил бы обычные лилии, — пожал плечами Эд.

— Есть одна байка среди волшебников, — засмеялся брат. — Якобы, если парень дарит их девушке (или наоборот, но это реже), то цветы могут предсказать их дальнейшие взаимоотношения.

— Звучит бредово, — хмыкнул Эд.

— Ну, на самом деле, яснее тут не выразиться, — протянула я, связывая охапку цветов лентой. — Если пара создана друг для друга, эти белые бутоны распустятся, тихонечко зазвенят и засияют бледным светом, словно луна. Если любовь безответна, то цветы распустятся, но потемнеют, станут тёмно-синими. Ну, а если парочка типа Сириуса и… Габи? — Брат, задумавшись на секунду, кивнул. — Да, если парочка типа Сириуса и Габи, то цветы не распустятся и будут выглядеть так, как ты их видишь. Романтическая байка, что тут сказать? Сегодня увидим, правдива ли она. Надеюсь, что да, иначе Джеймс рискует получить по ушам.