— Я возьму Хьюго, — тихо сказала Марисса. — И чёрта с два я отдам своего племянника чужим людям.

— В качестве иных кандидатур рассматривались Тонксы и Малфои. Как вам известно, Нимфадора уже достаточно взрослая, так что ваша кузина сильно обременена не будет. С другой стороны, у Нарциссы подрастает сын — сверстник Хьюго, так что…

— Я сказала, что я позабочусь о своём племяннике. — Голос звучал отрывисто и гулко, как удары молотка, забивающего гвозди в крышку гроба. — Я не одна. Мне помогут.

Ремус вздрогнул, осознав, что говорят о нём. Странно, он же даже не задумывался. Разумеется, он будет помогать всеми силами, это даже не обсуждалось. Но трое детей?.. Он не был уверен, что Марисса выдержит такое после такой громадной потери. Он даже не до конца был уверен, что она до сих пор осознаёт, что произошло — слишком нормально она вела себя. Разве что чересчур молчаливо.

— Как скажете. Я просто предположил, что вам, миссис, будет непомерно…

— Это мне решать.

Ледяная суровость, сквозящая в её тоне, заставляли поёжиться.

— Как скажете, — повторил Дамблдор. — В таком случае, я вернусь завтра. Сейчас Хьюго у Андромеды. Я вам его принесу.

— Не стоит, я сама в состоянии отправиться за Хьюго.

Ремус видел, что Марисса категорически против участия Дамблдора в судьбе ребёнка, и не понимал, почему. В чём причина её острого недоверия к этому волшебнику?

— Хорошо. В таком случае, я не смею вас…

— Что с Гарри?

— Простите?

— Гарри Поттер. Сын Лили и Джеймса. Что с ним? Где он?

— Малыш был отдан на воспитание сестре Лили, Петунии Дурсль.

Лицо девушки вытянулось.

— Вы… вы отдали ребёнка этим… этим… ИМ?! Да как вы могли?! Это самые чудовищные маглы из всех, мною виденных! — Вскричала она.

— Поверьте, мне это уже говорили. Однако они — единственные родственники Гарри, и юридически, только они могут воспитывать ребёнка.

— Я хочу побороться за опеку! — Вскочила Марисса. Ремус вскочил следом, схватив её за руку.

— Марс, что ты говоришь? — Прошипел он. — Ты и так добилась опеки над Хьюго, у тебя Ричад и Эйприл, что…

— Его нельзя там оставлять! — Решительно заявила девушка. — Кто знает, что из него вырастет в такой обстановке? Чёрт возьми, да будет чудом, если они не выбросят его на улицу!

— Я оставил Петунии чёткие инструкции касательно воспитания мальчика, — отчеканил Дамблдор. — К тому же, миссис Лафнегл, с формальной точки зрения, вы мальчику — никто. Ваш брат мог бы побороться за опеку, если бы не был заключён в Азкабане…

— Из-за вас! — внезапно вспылила Марисса. Ремус даже отшатнулся, но руки её не выпустил. — Он в тюрьме из-за вас! Вы знали, что Сириус невиновен! Вы знали, что это не он предатель! Вы знали это и ничего не сказали в суде! Вы знали, что не он был Хранителем, ведь ВЫ накладывали «Фиделиус»!

Лицо Дамблдора посуровело. Никогда Ремус не видел этого выражения на лице добродушного директора Хогвартса. Холодная маска морды горгульи и то приветливее.

— Заклятие «Фиделиуса» накладывал Джеймс Поттер лично, — отчеканил он.

— В таком случае, вы всё равно знали, кто Хранитель! Я никогда не поверю, что Джеймс не обсуждал с вами кандидатуру!

— Обсуждал, — сухо кивнул директор. — Я предлагал себя на место Хранителя, но мистер Поттер решил выбрать человека на эту роль самостоятельно.

— Конечно, и такой проницательный человек, как вы, не знал ничего о его выборе.

— Поттер объявил узкому кругу, что это был Блэк, вы сами присутствовали на этом событии.

— Он солгал! — Крикнула Марисса. — Я не верю! Не верю! Не верю!

По её щекам катились слёзы. Голос сорвался на крик и оборвался на середине слова, которое она повторяла вновь и вновь. Ремус обнял её за плечи. Всхлипнув, Марисса прижалась к нему. Она дрожала всем телом. Истерика, таящаяся в глубине её души и задушенная рутиной переезда и ухода за детьми, показала свой омерзительный лик. Дамблдор поспешно покинул дом, кивнув Ремусу на прощание.

Ремус продолжал стоять посреди гостиной, прижимая к себе рыдающую и заходящуюся в исступлённом крике девушку. Он чувствовал, что внутри него самого образовалась нестерпимо пульсирующая болезненная кровавая рана. И тем не менее, Ремус осознавал, что нужен Мариссе гораздо больше, чем она была нужна ему. И он знал, что будет с ней. Столько, сколько потребуется. Пока не заживут их раны.

Крик и всхлипы вскоре сошли на нет. Ноги девушки подогнулись, она начала оседать на пол. Ремус поспешно подхватил её на руки. Она продолжала дрожать, тихо всхлипывая. Беззащитная, разбитая… И непростительно живая. Ремусу было жаль Эда, было жаль Поттеров и Марлин… Но он понимал, что подлинной жалости достойны живые. Особенно те, кто потерял всё и остался в одиночестве в безумном равнодушном мире. Словно ребёнок, оставленный матерью в толпе, Марисса растерянно и испуганно смотрела на него, как будто спрашивая: «что будет дальше». К сожалению, у него не было ответа.