На подгибающихся ногах, сжимая в дрожащей руке волшебную палочку, я бросилась бежать. Эд одним прыжком преодолел расстояние, разделявшее его от двери, распахнул её и выбежал в коридор. Сердце гулко колотилось в груди, отдаваясь в голове, во всём теле. Следом за мужем я влетела в детскую.

Над колыбелькой с вопящей от ужаса Эйприл склонилась Кларисса. Багровым светом горели её глаза. Точнее, один глаз. Плоть ещё не вся восстановилась, алые лоскуты её сущности горели под восстанавливающейся кожей. Чёрный провал вместо одного из глаз зиял на тонком бледном лице, рваная чёрная рана щерилась вместо рта.

— Однажды в кошмаре средь бела дня

Жутчайше страхи рады видеть тебя.

В кроватку пора, колыбельку качни,

Тринадцать ударов отбили в ночи

Часы мертвеца — Тик-так, тик-так, тик-так…*

Страшная колыбельная, которую она пела моим голосом, разливалась в пульсирующем от магии пространстве. Энергия покалывала на кончиках пальцев, сжимала лёгкие. Под ногами демона занимался огнём небольшой коврик.

Она обернулась к нам. Взгляд разномастных глаз пронзил меня насквозь. Чёрная расселина рта разъехалась в усмешке.

— Я говорила, что подожду, пока ты отдашь всю свою силу, — прогудела она. — Но ты поступила так подло, выпихнув меня в Пустоту…

Она сделала шаг ко мне. Двигалась Кларисса так, словно она была поломанной марионеткой — дёргано, неуклюже.

— Что толку ждать, решила я, — продолжала она, безумным взглядом сверкая в полумраке разгорающегося огня. — Лучше я тебя испепелю. Тебя и всю твою поганую семейку. Лучше я вскрою глотки твоим детишкам у тебя на глазах голыми руками. Лучше я вырву сердце твоему муженьку. И лишь когда ты будешь валяться в моих ногах, моля о пощаде, я выпью твою силу каплю за каплей… И ты сгоришь. Сгоришь! СГОРИШЬ!

Она задрожала, голос её отдавался дребезжащим эхом, единственный человеческий глаз начал вращаться с бешенной скоростью. После чего Кларисса вспыхнула ярким пламенем, разорвавшись. Хищными языками пламя бросилось пожирать детскую. Хохот демона отдавался в моих ушах. Я понятия не имела, что за трюк она устроила, но думать не было времени.

Эйприл и Ричард вопили во весь голос, они звали нас с Эдом. Ядовитый дым проникал в лёгкие, заставлял слезиться глаза, ревущее пламя, набирающее силу с каждым мгновением, обступало нас со всех сторон.

Я бросилась к кроватке Ричарда. Эд уже прижимал к себе заходящуюся в кашле Эйприл.

— Нужно поскорее вынести их отсюда! — Проорал он сквозь гул пламени и устремился к двери.

Задрожав и зазвенев, лопнуло стекло. Я поспешно отвернулась, прикрывая собой Ричарда от осколков. Я почти выбежала из комнаты, когда столкнулась на пороге с невесть откуда взявшимся Ремусом.

— Что ты здесь делаешь? — Прокричала я.

— Ты прислала мне Патронуса! — Закрывая лицо мокрой тряпкой, крикнул он. — Я прибыл так быстро, как только смог!

— Возьми Ричарда! Я постараюсь сделать что-то с Клариссой!

— Марс…

— Бери, кому сказала! И беги! Беги подальше, ты и Эд, и дети! Пожалуйста! Я прикрою и задержу её, как смогу!

В глазах Люпина мелькнуло сомнение, однако зашедшийся в кашле Ричард быстро развеял его. Отняв от лица тряпку и приложив её к лицу крестника, Ремус взял Рича на руки. Сын отчаянно сопротивлялся, протягивая ко мне ручки. Закусив губу, чтобы не разреветься, я выпуталась из его маленьких цепких пальчиков, поцеловала его в лоб и крикнула Рему, чтобы он уходил. Дважды повторять не пришлось.

Пожар выбрался за пределы детской. Жадные языки магического пламени подобрались к нашей спальне. Я слышала в огне смех Клариссы. Действуя по наитию, я бросилась в спальню. Пламя огненной стеной выросло передо мной. Закрывая лицо руками, я отступила назад.

С громовым треском под ногами проломилась доска. Вскрикнув, я провалилась по колено в зияющий провал. Дым жёг глаза, я зашлась нестерпимым кашлем. Пытаясь выбраться из ловушки, я схватилась за что-то рукой. За что-то живое и нестерпимо горячее. Пальцы пронзила невыносимая боль. Взвыв, я подняла глаза. Кларисса, усмехаясь, парила надо мной, протягивая мне полыхающую руку.

— Сделай это ещё раз. Я убила стольких людей, но их крики и в половину были не так хороши для меня, как твой вопль.

— Марисса! — Услышала я сквозь шум огня. — Марисса! Где ты?!

— Эд! — Закашлявшись, попыталась крикнуть я, но голос сорвался. — Оставайся… оставайся там!

Я рванула ногу со всей дури вверх. Лодыжку пронзила ошеломляющая боль. Я не сдержала крика, но вдохнув дым, поняла, что не могу больше дышать. Кашляя, я заковыляла прочь.

— Никуда ты не пойдёшь!