Скривившись, я шагнула чуть ближе. Странно… Где Регулус? Среди гостей младшего брата не было видно. Я была более чем уверена, что он придёт проститься с отцом.

Сердце царапнуло дурное предчувствие. Иррациональная паника заставила волосы на затылке встать дыбом. Что-то произошло…

Я едва дождалась, когда вся эта нудятина закончится. Когда гости начали потихоньку расходиться, я почти бегом устремилась к матери.

— Что ты здесь делаешь? — С тихим презрением произнесла она, свысока глядя на меня.

— Пришла проститься с отцом, — прищурилась я. — Ты ведь даже не удосужилась прислать мне письмо о его смерти. Как низко.

— Для нашей семьи ты — никто, — холодно произнесла мать. — Предательница рода, не достойная того, чтобы называть Ориона отцом.

— Где Рег? — Спросила я, продолжая всматриваться в лица гостей в надежде, что я кого-то упустила, пока стояла в стороне.

Вальбурга ничего не ответила. Она попыталась обойти меня, но я цепко схватила её за руку и заставила обернуться.

— Где мой брат? — Прошипела я, сверля её взглядом.

Глаза Вальбурги затуманились словно от боли. Она вывернулась из моих пальцев и, не сказав ни слова, аппарировала. Что же происходит?

Я в растерянности осмотрелась. Взгляд встретился с испуганными тёмными глазами, взиравшими на меня.

— Кричер? — Тихонько позвала я.

Заскулив, домовик попытался от меня сбежать, но я мягко остановила его. Я видела, что эльф находится на грани паники, что в тёмных глазищах сверкают слёзы.

— Кричер, тебе известно что-то о Регулусе? — Почти что ласково спросила я. Домовик молча потряс головой. — Ты можешь мне сказать?

Кричер замотал головой так, что пару раз залепил себе ушами по щекам. После чего он… разревелся.

— Хо…хозяин Регулус… он… он просил Кричера никому не… не… не рассказывать… — Всхлипывая, прохрипел домовик. — Он просил Кричера держать в тайне, как он… как он… Кричер — хороший эльф, он не подведёт хозяина! Он не… он не… А хозяин Орион… Он… Он так переживал, что заболел… Кричер не мог помочь, он… он…

Слова домовика потонули в потоке рыданий. Я впервые в жизни видела плачущего эльфа. Опустившись на колени, я обняла тщедушное трясущееся тельце, чувствуя нарастающий ужас. Кричер что-то видел, он знает, что с Регулусом. Я должна была выяснить, что именно. Что если брат в беде? Что если с ним что-то случилось?

— Ох, Кричер… — Тихо прошептала я, пытаясь унять не пойми откуда взявшуюся дрожь. — Бедный-бедный Кричер.

***

Бездна сна распахнула ледяные широкие крылья. Я медленно погружалась в тягучий морок чужого сновидения. Меня окружает тьма. Холодная, сырая тьма, царапающая лёгкие ледяным воздухом. И нет во тьме ничего, кроме перезвона капель, срывающихся с высокого потолка, и плеска волн невидимой воды. Я слышу тихий шёпот, доносящийся откуда-то издали.

«Это большая честь, Кричер! — Слышу я голос Регулуса. — Тёмный Лорд решил взять тебя на важное задание! Ты вообразить не можешь, как много это значит для всей нашей семьи!»

«Пей, домовик. Пей до самой последней капли», — раздался из тьмы шипящий страшный голос.

Меня охватывает агония. Отголоски чужой боли в воспоминаниях раздирают меня изнутри на части. Тягучий яд струится внутри, сжимая огненным кольцом горло. Мучительная боль, невыносимая, горячая, полыхающая зелёным светом под закрытыми веками. Ледяное дыхание приближающейся смерти. Оставленное на каменистом острове умирающее тельце. Плеск волн и удаляющиеся шаги. Мертвецы в воде. Мертвецы во тьме…

Последнее усилие, последняя искорка жизни…

…Хозяин…

«Я не могу поверить… — Ошарашенный шёпот Регулуса. — Это… Этого не может быть. Кричер… Кричер, Мерлин, на что я тебя отправил?.. Это чудовищно!»

Дни и ночи в агонии. Дни и ночи дрожь, сотрясающая хрупкое тело. Дни и ночи кошмары о взирающих из тьмы мёртвых глазах.

«Кричер, ты должен отвести меня туда. Пожалуйста, Кричер. Я должен… должен исправить всё. Нельзя давать этому монстру шансы на жизнь, нельзя…»

Тьма мягко расступается перед зеленоватым сиянием чаши. Плеск волн звучит громче. Темнота колеблется глянцевыми волнами, лижет серый камень небольшого островка, на котором стоят юный волшебник и домовой эльф. В ореоле зелёного света виднеется бледное лицо юноши. Совсем ещё молодое, немного напуганное, но полное решимости. Волшебник склоняется над чашей, держа в руках серебряный кубок. Зелёная жидкость плещется на дне серебра.

«Ни в коем случае не вмешивайся, прошу тебя, Кричер, — шепчет юноша. Лицо его искажено невыносимой мукой. — И не рассказывай… семье. Пожалуйста».

Кубок за кубком. Крик за криком. Невыносимо, страшно, невыносимо… Я чувствую невыносимое желание броситься к нему, выбить из рук проклятый кубок, но я не могу. Я должен исполнять приказ. Хозяин корчится от боли. Он из последних сил цепляется за края чаши, стараясь не упасть. Вновь и вновь он зачерпывает зелье, вновь и вновь к невидимым сводам пещеры взмывает его крик. По щекам волшебника стекают слёзы, зубы сжаты так крепко, что почти крошатся.