У меня задрожали колени. Мир немного качнулся, я поспешно опустилась на стул. Эд обеспокоенно склонился надо мной.

— С тобой всё в порядке? — Тихо спросил он.

Я покачала головой. Эд взял письмо. В голове было звеняще пусто, я даже не слышала, что Лафнегл сказал. Поняла только то, что он выразил соболезнования.

— Не стоит, — отмахнулась я, продолжая смотреть куда-то прямо перед собой. — Мы никогда не были достаточно близки.

— То есть, на похороны ты не пойдёшь?

— Пойду, — тихо сказала я, поднимаясь. — Я должна.

Эд бережно обнял меня за плечи. Я шагнула ближе, прижимаясь к нему. Мы никогда не были близки, но почему мне, чёрт возьми, так грустно? Орион был никудышным отцом, но… Он хотя бы иногда пытался. В отличие от НЕЁ.

— Я тогда останусь с детьми, — тихо сказал Эд. — Война-войной, а оставлять их одних нельзя. Тем более, что нянькам ты не доверяешь.

— Вот ещё, — шмыгнула я носом. — Сами справимся, без всяких нянек. Спасибо, Эд.

— Нашла за что благодарить, — тихо рассмеялся он, целуя меня в макушку.

Нехотя я разомкнула объятья и отправилась собираться. Пока я металась по комнате в поисках одежды, я давала Эду ненужные, в сущности, указания, которые он прекрасно знал и без меня. Но мне элементарно нужно был всё это проговорить, чтобы потом с замирающим сердцем не думать, всё ли в порядке.

— Марс, всё будет хорошо, не беспокойся ты так, — усмехнулся Эд, стоя у дверей в спальню и прислоняясь к косяку. На руках у него была Эйприл. — Если что, вызову Уизли.

— У Молли своих проблем с Роном хватает, — фыркнула я.

— О, точно. Вечно забываю. Тогда соседку…

— Никаких соседок! Так, как я выгляжу?

— Мрачно, — кивнул Эд. — То, что нужно.

Я кивнула, поцеловала мужа, поцеловала дочь, сына и поспешно спустилась в гостиную. Взвешивая в руке горстку летучего пороха, я на миг заколебалась. Нужно ещё кое-что сделать.

***

— Я не собираюсь туда идти!

— Сириус!

— Я поклялся не переступать порог этого поганого дома!

— Сириус, мы говорим об отце! Не о Вальбурге, а об отце. Тебя никто не заставляет идти на Гриммо, хотя бы сходим на кладбище.

— Нет!

— Сириус!

— Я ещё раз повторяю, что никуда не пойду! Отцу уже плевать, а лишний раз встречаться с Вальбургой я не собираюсь!

— Сириус! — Воскликнула уже Марлин.

— Ты уж меня извини. Вы обе извините, но нам ясно дали понять, что мы там не нужны! Вальбурга даже не удосужилась сообщить нам о смерти Ориона! Почему такую информацию мы узнаём от Цисси, а не от матери?!

— Тебя никто не заставляет общаться с матерью. Ради отца, Сириус, прошу.

— Я сказал, нет! — Рявкнул брат. — Я и до побега с ним не разговаривал, а тут и подавно!

— Ты сможешь увидеться с Регулусом! — В отчаянии прибегла я к козырю. Однако козырь явно был шестёркой.

— С Регулусом? Я не собираюсь общаться с предателем-Пожирателем! — Фыркнул Сириус.

— Он наш брат!

— Он предатель!

— Ты говоришь в точности как Вальбурга! — Взвилась я. Сириус отшатнулся, словно я залепила ему пощёчину. — Да на здоровье, подавись! Сиди дома, Сириус Блэк, раз задницу гордость к креслу приклеила!

Не дав брату сказать ни слова, я аппарировала.

***

Похороны проходили вопреки всем устоявшимся клише. Не было толпы всхлипывающих от горя гостей, не было кучи венков, священника, пафосно-торжественно распинающегося о том, какое великое несчастье постигло всех нас, не было даже проливного дождя.

Вместо этого на унылом кладбище семейства Блэк собралась скромная кучка людей, распорядитель что-то бубнил у гроба, а с неба ласково светило мартовское солнце. Даже вместо воронов, вечных обитателей кладбищ в любой детской книжке, на оградках сидели воробьи.

Я держалась на почтительном расстоянии, издали глядя на процессию. Возглавляла её Вальбурга. Вдова Блэк поседела и осунулась ещё больше с нашей последней встречи. Лицо напоминало ссохшуюся маску, обтягивающую череп. Макияж не мог скрыть болезненной серости её кожи. Платье не могло скрыть её ужасающей худобы. Я не знаю, чувствовала ли она скорбь или горечь от потери мужа или вообще хоть что-то, но мать держалась достойно. Этого, пожалуй, у неё не отнять.

Я вновь обвела взглядом немногочисленных присутствующих. Я знала, что на поминки на Гриммо набежит толпа гостей, деланно вздыхая и охая о «такой утрате», пожирая тонны закусок и выпивая тонны элитного алкоголя. К концу вечера они даже не вспомнят, что кого-то похоронили.