Поляна была залита приветливым солнечным светом. Лучи солнца весело играли на зелёных листьях кустов, обступивших полянку. Дальше, за елями, сумрак сгущался, но здесь царил умиротворяющий покой. Впервые мы оказались здесь при свете дня. Даже сияние мраморной сферы было не так заметно. Однако я ощущала, как вокруг неё дрожит и переливается сдерживаемая энергия.

— Мне немного не по себе, — произнесла я, нарушая тишину.

Ремус, молча, кивнул. Он внимательно осматривал карту Европы, что была вырезана в чаше под его ногами.

— Странно, — протянул он. — Ты говоришь, что Ровена утверждает, что фонтан был здесь задолго до появления Хогвартса?

— Ну да, а что?

— Эта карта… Она изображает Европу восемнадцатого века. Либо она изначально показывала будущее, либо она изменилась.

— Фонтан волшебный, всякое возможно, — пожала я плечами. — Или ты думаешь, что это важно?

— Не знаю, — честно признал Ремус. — Фонтан странный в принципе. Если он существовал задолго до постройки Хогвартса, то почему в нём есть лаз, ведущий в замок? Почему он выходит из столба, откуда должна вытекать вода? Мы излазали подземный ход вдоль и поперёк и не нашли даже следов труб или иных способов подачи воды. Получается, он никогда и не должен был работать?

— За столько лет всё могли перестроить и переделать.

— Да, но ступеньки? Сто пять ступенек, ведущие в подземный ход! Если всё было переделано и перестроено, как ты говоришь, то именно на лестнице должно идти некое ответвление, соединяющее старые каналы для подачи воды и новый лаз. А значит, там должны быть и приметы. Но их нет. Ни намёка. Даже сырости нет.

— Скорее всего, ты был прав, когда сказал, что этот фонтан не должен был работать, — вздохнула я, присаживаясь на край чаши. — Думаю, это не так важно. А вот мистическая сфера — уже другой вопрос.

Я подняла руку вверх и вытянула её в сторону сферы, как это делала Кларисса во сне. На кончиках пальцев я почувствовала покалывание, Талисман на шее заметно потеплел. Меня объяло сильное волнение, после чего я ощутила, что меня словно пришибло десятитонной плитой.

— Этот шар — источник сильной магии, — пролепетала я, когда сумела совладать с нахлынувшими чувствами. — В последний раз я такое ощущала, когда держала в руках запертую Ловушку Исиды. Скорее всего, сфера не уступает шкатулке, просто её что-то сдерживает.

— Ну и зачем помещать такую силу на территорию школы?

— Скорее, зачем помещать школу на территорию такой силы. Хотя это-то как раз более чем понятно. Либо вся магия Хогвартса зиждется на этой сфере, и тогда понятно, зачем она Кьялару, либо это что-то вроде запасного генератора.

— Первое было бы абсурдом и верхом непредусмотрительности, — возразил Ремус. — Если бы вся хогвартская магия зависела от сферы, её защищали бы, как зеницу ока. Не знаю, замок ВОКРУГ неё возвели бы, а не возле. Но ты права, сфера явно здесь не просто так. Она даже не выглядит закреплённой.

Я привстала на крохотный парапет и коснулась сферы. На ощупь она была тёплой, чуть шероховатой и практически вибрирующей от магии. Я попыталась снять её с каменного постамента, но шар был предательски неподвижен, несмотря на то, что держался лишь на трёх небольших львиных лапах. Ремус подошёл с другой стороны и попробовал хотя бы столкнуть сферу. Даже общими усилиями мы не сумели сдвинуть её.

Когда у меня от такой близости к такому источнику энергии начала кружиться голова, я сдалась и оставила шар в покое. Я вновь присела на край каменной чаши, обводя поляну взглядом и думая, что мы могли упустить. Внимание моё привлекло обилие белых пятен на фоне травы в тени фонтана. Я опустила глаза вниз.

— Эй, — радостно воскликнула я. — Похоже, сегодня цветут Лунные лилии. Смотри, они уже готовы распуститься. Не хочешь взять один цветок с собой?

— Зачем? — Удивлённо спросил Ремус, перелезая через борт чаши.

— Ну, как? Подаришь Рейчел. Извинишься, что вы так долго не разговаривали. Поверь, она разомлеет, когда в её руках цветок засияет.

— Или надаёт мне тумаков и велит не возвращаться, если он не распустится. Или сам уйду, если он раскроется синим, — невесело усмехнулся Ремус.

— Ну попробовать-то стоит, — предложила я. — Попытка — не пытка.

— Да? И как ты себе это представляешь? — Усмехнулся он, срывая один из цветов. — «Милая Рейчел! В последние недели я лгал тебе и всячески тебя отталкивал! Но не соблаговолишь ли ты принять этот цветок, зная, что он с некоторой вероятностью может указать на то, что нам не суждено быть вместе. Но попытка — не пытка, знаешь?»

В шуточном жесте он протянул цветок мне. Я рассмеялась.

— Нет, всё должно быть не так! — Сказала я, беря из его рук цветок. — Слушай. «Милая Рейчел, я…»