— Не двигайся! — Рявкнул внезапно Эд. Пока Кларисса, явно наслаждаясь каждым словом, самодовольно распиналась, Ищейка успел сделать ещё один шаг к Мариссе. Лафнегл вытянул из-за пояса волшебную палочку и ткнул её кончиком под ребро певцу. — Одно движение и я…

— И ты? Убьёшь бедолагу? — Расхохотался Ищейка. — Я тебя умоляю. У тебя кишка тонка, мальчик. К тому же, прежде, чем ты закончишь слово «Авада», я буду на другом конце земного шара.

Прежде, чем кто-то успел сориентироваться, он преодолел последний шаг, положил Мариссе руку на плечо и крутанулся на месте.

— Сириус! — Взвизгнула Кларисса.

Блэк достал из кармана крохотные серебряные карманные часики и нажал на кнопку. В тот же миг раздался треск, и в комнате вновь возникли Кьялар и Марисса. Ищейка со злым недоумением уставился на компанию, продолжавшую стоять в дверях. Нижняя челюсть Эда медленно отвисала.

— Это… как вы… Что? — Выдал изумлённый Лафнегл.

— Часики, которые блокируют возможность аппарации, — пожал плечами Сириус. — Орион купил их год назад на каком-то аукционе. Не думал, что они даже владельцев Талисманов могут вернуть.

— У папаши твоего губа не дура, — хмыкнула Кларисса. — Ну, господин? Сбежать ты не можешь. Мимо нас тоже не пройдёшь. Из окна прыгать не советую — высоко.

— Не думай, что ты одна всё предусмотрела. — Губы Кьялара расползлись в хищном оскале.

Ищейку объяло зелёное сияние. Языки пламени заплясали в тёмной комнате, разрастаясь и расползаясь. Кривые неверные тени обступали горе-спасателей со всех сторон, заходясь в странной агонической пляске. Воздух дрожал от избытка магии. Кларисса дрогнула. Заметив это, Эд понял, что дела их хуже некуда.

— Колокольчики…

Все изумлённо уставились на Мариссу. Кьялар замер. Пламя мигом погасло. В темноте остались светиться только глаза Мариссы. Они горели странным синим светом, от которого веяло холодом, сыростью.

— Обычно я звоню в колокольчики, — продолжала она, глядя на Кьялара. — Чтобы привлечь твоё внимание. Ты так смешно потом паникуешь, пытаясь спастись от меня.

Каждое слово веяло сырой землёй и холодными могильными плитами. Температура в комнате резко упала. Кьялар испуганно отшатнулся от девушки, но наткнулся спиной на стол и замер. Кларисса выругалась.

— Почему… она же не выстрелила, не убила… — Эд и подумать не мог, что Кьялар способен так лепетать.

— О. Меня призвала не она. А та, чьим голосом я вещаю. Она так умоляла, что я не могла пройти мимо, любопытно же. А тут ещё выяснилось, что ты в этом замешан.

— Лось, в пиджаке, что на кресле, найди в кармане его очки, — тихо прошипела Кларисса, пока девушка вещала.

Эд, не сводя глаз с Мариссы, потянулся к пиджаку. Дрожащими пальцами он нашарил во внутреннем кармане очки и протянул их Клариссе. Та только головой мотнула:

— Я её вижу. Посмотри лучше сам.

Эд поспешно нацепил на нос очки. Мир мигом изменился. В воздухе вокруг них витала магия, закручиваясь пёстрыми полосами. Ремус, Сириус и певец переливались всеми цветами радуги. Только, разве что, Ремус отсвечивал чем-то фиолетово-тёмным, настораживающим. Эта фиолетовая жилка пульсировала, нервно вздрагивала и становилась всё ярче.

Кларисса вся была испещрена багровыми трещинами. Тоненькой паутинкой они оплетали её, пульсируя и разгораясь красными искрами. Вряд ли это хороший знак…

Вместо Ищейки Эд увидел чёрную всепоглощающую бездну. Вздрогнув, он перевёл взгляд на Мариссу и оторопел. Радужные переливы её магии были покрыты синими трещинами, как и Кларисса. Яркая голубая искра Талисмана горела на её груди. Зелёные нити Контракта оплетали её, подобно паутине, и от кистей они тянулись к Кьялару. За эти самые нити её и держала она.

Как можно было бы описать Смерть? Ни в одном языке смертных не найдётся ни единого верного слова. «Восхитительная», «завораживающая», «ужасная», «зловещая» — всё это не то, не верно. Всё, что могло бы описать Смерть, было ложью и истинной одновременно. Невозможно было описать её — серой дымкой её лицо постоянно искажалось и менялось. Неизменными оставались лишь глаза. Порой сквозь нечёткую серую маску Эд видел мелькавший белоснежный оскал черепа.

Смерть стояла за левым плечом Мариссы. Девушка повторяла каждое её малейшее движение, как в том сне Эда. Словно чревовещатель, Смерть говорила с Кьяларом губами Мариссы:

— Нам давно следовало побеседовать. По крайней мере, ты ни разу не видел меня. Я хочу поблагодарить тебя. В последние пару лет тебе удавалось скрываться от меня, тем самым ты ввязался в увлекательную и опасную игру. Я давно так не развлекалась. Однако…

Эд передал очки нетерпеливо кашлянувшему Ремусу. Марисса, выдерживая паузу, подошла к столу и потянулась к венку. Люпин сдавленно выругался.