Обнявшись напоследок с Джимом и помахав Питеру, я получила пинка от Эда, и мы поспешно запрыгнули в вагон.

Вдоволь насмотревшись на скрывшийся позади перрон, мы отправились обратно в купе. По идее, я должна была сидеть в вагоне для старост, ожидая инструктажа, который уже слышала дважды. Но мне было как-то наплевать. Зато Эд уже убежал туда. Какой ответственный, его Ремус покусал что ли?

— Ты выяснила что-нибудь путное из дневника Горстейма? — спросила я, пока Лина водружала на сидение корзинку с Инсендио.

— Да, то что Алан Горстейм был полоумным придурком, — буркнула подруга. — Он зашифровывал в дневнике абсолютно всё, даже то, как он пил на веранде кофе с соседкой Дейзи. Да-да, дневник на то и дневник, что он записывал туда всякую повседневную муру. Но кое-что мне выудить удалось.

— Я вся во внимании.

— Проедем немного дальше — расскажу. Надо, чтобы Эд тоже слышал.

— А Эд не знает?

— Он не любит соваться в мою работу, — пожала плечами Лина. — А ты иди пока на инструктаж. Потом встретимся — поговорим.

У выхода из купе я столкнулась с Арти, спешащим занять вакантное место рядом с любимой девушкой.

Но скоро освободиться мне так и не удалось. Сперва нам зачитывали долгий и нудный инструктаж, после чего меня отправили следить за порядком в вагон, где ехали первокурсники. После чего мы искали сбежавшую шиншиллу какого-то паренька, устроившего форменную истерику на почве потери любимца. Только в час дня, когда меня сменили, а я уже намеревалась идти к Лине в купе, меня отловила Эбби с Гриффиндора и попросила помочь ей с некоторыми особо буйными личностями в начале поезда. Оказалось, какие-то первокурсники взорвали в купе шарики с красящим порошком да так, что самим дышать стало нечем. Так как поезд итак был доверху набит, я отправила их, а так же пассажиров трёх соседних купе, в хвостовой вагон. А что поделать? Некомильфо будет, если поезд прибудет в Хогсмид с разукрашенными трупиками.

К Лине я ввалилась ближе вечеру. Солнце заливало прозрачным ярким светом сочные зелёные луга, лёгкие, похожие на пух, облака лениво скользили по безмятежно-голубому небу, с запада, царапая необъятным брюхом ёлки темнеющего на горизонте леса, ползла тёмно-фиолетовая туча. В открытое окно врывался свежий, упоительно-сладкий воздух, напоенный ароматом луговых цветов и вчерашнего дождя. Изумрудно-зелёные поля тихонько вздыхали под порывами ветра, бегущего вдогонку за поездом.

Я вздохнула и присела у окна напротив Лины. Подруга сидела по-турецки на сидении, посасывая карамельную палочку и разбирала какие-то записи. Арти сортировал их, следуя указаниям девушки. Инсендио, вскарабкавшийся на столик, спал, подставив огеннно-рыжую шерсть ласковым солнечным лучам. Я осторожно погладила кота за ухом. До ужаса хотелось прильнуть лбом к стеклу, но, вспоминая сегодняшний сон, я чувствовала пробегавший по спине холодок и отстранялась от окна.

— Джина и Анджела в этом году не поехали, — сказала внезапно Лина, отложив записи.

— Неужели? — удивилась я, отрывая взгляд от скользящего за окном пейзажа.

— Угу. Джину перевели последний год доучиваться в Шармбатоне, а Анджела с семьёй уехала жить куда-то в Эстонию или Латвию. Говорят, там как-то спокойнее.

— Их право, — пожала я плечами. — Хорошо хоть, что в Англии не остались. Тут творится в последние месяцы какой-то феерический кошмар.

— Зато мы целый год будем жить одни в комнате, — сверкнула глазами Лина. — Только представь! Ложиться, кода захотим! По ночам можно будет слинять, не опасаясь кого-то разбудить! Разговаривать в голос по ночам! Красота же!

— Здорово было бы, если бы ещё и все наши ребята уехали, — задумчиво протянул Арти, вертя в руках лист бумаги с отпечатком кружки. — Можно было бы проводить ночи друг у друга. Ну, Марс ночует с Эдом, а я с Линой.

— Нам же запрещено, — икнула Лина, густо покраснев.

— Ну, мы же не будем об этом трезвонить на всю округу.

— Нет, Трэвис! Эта штука останется у меня! — Дверь в купе открылась, в неё ввалился Эд, крича что-то в коридор. — Почему? Да потому что я тебя на месте живьём урою, если увижу эту хрень в твоих кривых руках! Нет, не отдам! И платить не буду! Иди нахрен, Трэвис! В Хогвартсе такому не место!

Парень устало плюхнулся на сидение рядом со мной. Я, Лина и Арти не выдержали и расхохотались. Новенькая чёрная мантия была щедро полита чем-то розовым, блестящим и склизким. Некогда блестящий значок был погребён под этой слизью, светлые волосы Старосты Школы топорщились в разные стороны, глянцево поблёскивая в свете лампы.

— Очень смешно, — пробурчал Эд, счищая со значка розовые сопли. — Я бы на вас посмотрел, если бы вы были на моём месте.

— Что ты отобрал у Трэвиса? — отсмеявшись, спросила я. — Единорога с аллергией на старост?

— Нет. Какой-то гений додумался изобрести помесь камушка для игры в «плюй-камни» и вредноскопа.

— Это как?

— Как? Вот так!

Эд извлёк из кармана мантии небольшой круглый камень, который тут же начал верещать и вращаться, разбрызгивая вокруг себя ярко-розовую слизь. Мы с Линой успели нырнуть под столик. Больше всего досталось Арти и записям Лины. Эд поспешно запихнул шарик обратно в карман. Вылезая из своего укрытия, Линара побелела, глаза её наполнились яростью и обещанием скорой смерти.