– Нормально, даже за. Более того, начиная с момента, когда мы приступим к выполнению этого плана, меня станет волновать любое твоё настроение, поэтому я попрошу тебя быть предельно откровенным.

– Понимаю.

– Что ж, - я сделал паузу, - тогда скажи мне, что ты думаешь по этому поводу?

– Пе-реп-лёт, - улыбнулся он, - вот, куда я попал. Но я с удовольствием останусь при вас, и вы можете на меня рассчитывать. Чтобы доказать вам, что я на вашей стороне, я озвучу следующую мысль: я бы отказался идти с вами дальше в таком формате, если бы думал, что всё это результат вашего психического расстройства, но я считаю, что всему виной та женщина. Больше себе сказать не позволю, но это мне надо знать, услышав от вас.

Я заулыбался.

– На три четверти из-за неё, а на одну четвёртую, действительно, моё изменившееся психическое состояние. Я так думаю. Ответ?

– Ответ.

– Тогда продолжай.

– Я никогда не хотел иметь критический взгляд на ваши поступки, желал просто наблюдать за вами для расширения своего опыта, но обстоятельства, я так понимаю, сейчас изменились. И теперь мне придётся прибегать к своим знаниям, чтобы попытаться быть вам дополнением, а не продолжением. Что ж. Остановите меня, когда я заиграюсь, но сейчас мне бы хотелось сказать, что вы немного заигрались.

– Это оттого, что ты не знаешь всех нюансов до конца.

– Ну, может я что-то путаю, но вы должны знать - я как и прежде считаю, что вы имеете право на любой поступок, и этот ничем не выделяется, чтобы о нём так не думать.

– Ладно, Борис, давай начнём. Испытательный срок нашему проекту – неделя. Через неделю оценим ход проекта по нескольким критериям, по десятибалльной шкале. Я захочу знать: твоё отношение к проекту, его посильность тебе, перспективы набора команды – три момента. Не стирай историю с гаджетов, чтобы можно было всё просмотреть, составить примерную статистику звонков, встреч, сообщений, чтобы понимать, что следует ожидать. Подумай, может тебе поможет, если ты найдёшь сразу на своё место человека и подключишь его к поискам сотрудников? Кстати, я тебе уже нашёл одного человека на должность директора по развитию – это будешь ты.

Я улыбнулся.

Борис немного помялся.

– У меня проскользнула такая мысль, конечно. Ничего страшного?

– Всё правильно, у тебя теперь особый статус, поэтому от тебя теперь потребуются мысли и такого характера. Итак, всё понятно, Борис?

– Да, всё понятно.

– Тогда, пока. Появись завтра вечером у меня тут. Мне всё-таки интересно, какой у тебя будет день. А, да. Ликвидацию салона закончит директор по развитию, прямо сейчас и позвоню, - я взял в руку телефон. – А ты прямо сейчас отнеси ему всё, что у тебя на руках по этому проекту.

– Хорошо.

– Давай, партнёр, - с улыбкой проговорил я.

– Да, хорошо.

11

Через два дня я получил от Ольги мэйл с телефоном и электронным адресом Наташи. Так звали девушку, которую она решила мне «передать» по моей просьбе. В ответном письме я попросил у Ольги прислать мне какие-нибудь записи о ней. Ведь ведут же психологи какие-то дела своих пациентов?! Не думаю, что Ольге сколько-нибудь этических страданий доставила моя маленькая просьба, ведь стоимость оказанных ею мне услуг ещё не вышла за рамки тех денег, которые она от меня взяла, а я такой надёжный партнёр…

Поиск в интернете информации об этой Наташе не выявил никаких результатов, а обращаться к начальнику своей службы безопасности я не стал – тому осталось работать у меня месяц, поэтому всякая информация обо мне теперь была для него лишняя.

Я приготовился терпеливо ждать, что мне пришлёт Ольга. Под вечер я получил от неё мэйл с приложением отсканированных копий результатов их бесед, а также она выслала мне историю электронной переписки с Наташей. Я горячо поблагодарил Ольгу, заверив её, насколько позволило всё моё красноречие, что я ни секунды не пожелаю воспользоваться ничем из того, что она предоставила в моё распоряжение, во вред Наташе или ей, Ольге, самой. При малейшем намёке на непонимание или антипатию в случае с этой девушкой, я просто сгину с её пути и начну поиски другой. Таким образом, Ольга должна была быть спокойной, будто вообще ничего не произошло. Я умею хранить тайны, потому что умею их создавать. (Наверно поэтому долгое время было так, что самые заядлые сплетники стаями крутились вокруг меня – этим людям очень тяжело было быть хранителями чужой тайны, а дальше меня информация никогда не распространялась, поэтому они с удовольствием облегчались, рассказывая мне, доверенное им по секрету). Оля написала в ответ, что надеется, что не совершив ошибки до сих пор, не совершает её и сейчас.

Наташа уже несколько месяцев не могла вернуть своего любимого. Очень привлекательным для меня моментом показалось, в результате чего, похоже, у них произошёл разрыв. Ей было тридцать девять лет, её мужчине сорок пять. Какое-то время они встречались, так сказать, целомудренно, под чем я подразумеваю классический секс. Это я почерпнул из записей Оли. У Наташи с этим мужчиной даже были поездки заграницу - очень даже неплохой, в общем, конфетно-букетный период, получше, чем у некоторых. И вот, в один из моментов высокого эмоционального переживания она решила удивить своего избранника одной из (надеюсь из многих) своих бурных сексуальных пристрастий. А уж что может захотеть девушка её возраста, когда она подпила и хочет позаниматься сексом на такой ранней стадии знакомства, потому что полна надежды, что ввязываема в формирующиеся удачные и долгожданные отношения, да при отсутствии оных до этого, можно только фантазировать и тихонько наблюдать за своим учащающимся сердцебиением. Видимо, тому её мужчине что-то в этом не понравилось, потому что с этого момента у них началось непонимание и отдаление друг от друга. Здесь я на её стороне. Господи, почему бы и не подурачиться, тем более с хорошенькой женщиной? Как бы там ни было, но в данный момент она находилась в приятном моему сознанию уязвимом состоянии. Внимание со стороны такого как я - это пять процентов; прекрасный вечер - это ещё пять процентов; именно состоявшееся осторожное завязывание разговора в публичном месте – ещё пять процентов к тому, что уже имеется; «мистическая» догадливость до её обстоятельств, примется ею за мою проницательность, а понимание и принятие того, якобы становящегося мне известным из наших с ней разговоров, будет принято ею за мой хороший тон и вкус, а это уже сорок процентов. Оставшиеся сорок пять процентов заполнятся так-сяк, не имеет значения.

Я не буду приглашать её в ресторан, но предложу встретиться в каком-нибудь кафе одного из торговых центров. Как правило, там бывает возможность поболтать, чтобы не быть услышанными посторонними, и уже там изложу ей всё, если увижу, что она к этому готова и соответствует моим требованиям.

После работы Наташа обычно шла через Бастионную горку, чтобы сесть на пятнадцатый троллейбус, который увозил её на улицу Ломоносова. Я приказал себе пару раз побывать в этом парке, чтобы с некоторого расстояния понаблюдать за ней. У неё было худое, изнеможённое лицо, плюс немаленькие мешки под глазами; но усталость лица результативно скрывалась под слоем косметической работы, да так, что с языка готово было сорваться слово «изящно». Волосы уходом с лицом не конкурировали, однако они были неплохи сами по себе: длинные и чёрные, слегка волнистые, с привлекательными бликами и здоровыми концами. Зелёные глаза – о, да!
– смотрелись как феномен на всём её фоне. Я не такой уж фанат красивых глаз у людей, но при истинно красивых моя душа замирает. Я тогда задался вопросом, как они, должно быть, красивы, когда в них отражается заинтересованность, радость, довольство, приятное переживание? И я предвкушал момент её взгляда, довольствуясь постоянно склонённой головкой.