Марта очень сексуально, оттопыривая пальчики, избавляется от следов оргии на лице (ну вот, я уже отмечаю сексуальность в её действиях, уже не чувствуется стыда, уже восстанавливаюсь, через полминуты я уже начну заново возбуждаться).

– Сама дойдёшь до душа? – спрашиваю я её.

Её глаза светятся, она, видно, переживает большое удовольствие.

– Конечно, - отвечает она с приятной улыбкой и вкладывает свою ручку в мою, чтобы подняться. – И вам спасибо, - обращается она к другому мужчине.

– Это вам спасибо, - ошарашено пытается он парировать её фразу, заправляясь и приступая к уборке. Сразу, как я попросил.

Я провожаю Марту до душа, обнимаю её перед ним, целую в ушко и говорю:

– Я поморгаю тебе светом, когда тебе можно будет выходить.

Она бросает на меня вопрошающий взгляд, но я молчу, лишь пытаюсь изобразить загадочную улыбку, включаю свет в душевой и подталкиваю Марту под задик внутрь.

Сам отправляюсь в столовую, подхожу к своему недопитому бокалу бренди. Да уж, думаю, что не говори, но то, что сейчас произошло… Хотел сделать большой глоток бренди, смачно, будто киногерой в каком-то фильме после такой-то и такой-то сцены, но, уже поднеся бокал ко рту, передумал продолжать в таком настроении, вместо чего сказал себе, чтоб не выпендривался, достаточно вести себя естественно.

Мужчина собирается быстро, до меня доносятся звуки, которые не интерпретируются иначе, как суета суеты. Ещё раз прокрутил в голове произошедшее. Господи, как хорошо! Наверно, подумал, не стоит упоминать Его имя в такой атмосфере.

Решаюсь пойти что-то сказать мужчине.

– Всё чётко, спасибо, - говорю, - всё, как договаривались. И вы повели себя как надо.

– Ну, я не знаю, что вам сказать, но и вам спасибо. Надеюсь, что всем всё понравилось, и может вы захотите ещё раз встретиться.

«Всем всё», подумал я о его словах: значит, он беспокоится, чтобы понравиться Марте; значит, она ему понравилась. Но нет, скорей всего, мы больше никогда не увидимся, и не потому, что тебе понравилась моя женщина, и ты становишься потенциально опасным, просто я ненавижу, когда всё возвращается на круги своя. Хм, а что же я тогда люблю? Я люблю формировать реальность, да. Я люблю управлять реальностью, воздействовать на неё, видоизменять, подчинять. Природа нас выхватила из непонятно и неизвестно чего, и поместила в эту реальность, и теперь, если задуматься, нам предоставляется всё от этой реальности. Поэтому больше таких встреч с тобой, массажист, не будет. Возможно, будут другие, но не ты. И не потому, что ты можешь понравиться Марте, а уж тем более потому, что Марта может на тебя запасть. Просто не надо этого повторять, чтобы не возникло сожалений хотя бы от сравнения первого и второго раза. Так что…

– Я тебя довезу, Марта, - ответил я ей, когда мы сидели в гостиной с бокалами, «подводили итоги», и она сказала, что уже следует вызвать такси, - я хочу прокатиться. У меня завтра пустой день, вставать некуда. Так что прокатимся вместе.

– Уверен? Просто у меня на этот счёт другая точка зрения.

– В другой раз такой ответ спровоцировал бы волну гнева с моей стороны, но сейчас я добрый, я тебя прощаю.

Надеюсь, в моей шутке была маленькая доля правды.

– Хотела бы я испугаться, да не могу. А на что тут гневаться?

– Ты не поймёшь.

– А ты попробуй объяснить.

– Я тебе предложил гостеприимно отвезти тебя домой, а ты отказываешься. Или тебе не нравится машина, на какой я тебя повезу, или я. Вы, - ладно, мы, - европейцы, мало что смыслите в гостеприимстве. Вам кажется, что вы не хуже других обхаживаете гостя яствами, вы находите достаточным окружить его неплохой обстановкой, но вы слыхом не слыхивали о состоянии гостя, а это главное. Поэтому, оскорбления среди вас, принимающего вас, как гостя – норма. Многие из вас уже привыкли к этому состоянию, не замечают его, но есть «несчастные», более устойчивые перед дурным, они вынуждены напрягаться и выдумывать целые системы моральных ценностей, чтобы получилось оправдывать свои унижения принимающего их, как гостя, чтобы унижения унижениями не казались, но нормой. Но это, по сути, побочный продукт насаждения конформизма и апатии в нашем современном европейском обществе. Вы даже не замечаете, что не умеете быть ни гостями, ни хозяевами. И поверь, это одна из основ доброго сосуществования людей, наций, государств, если хочешь.

Марта удивлённо и насмешливо смотрит на меня.

– Я же говорил, что не поймёшь.

– Дело не в этом.

– В этом.

– Ты очень тяжёлый человек.

– Если бы ты хотела что-то сказать, ты бы сразу сказала, в чём дело, равно как не сказала б, что я очень тяжёлый человек. Нет, Марта, я наоборот очень лёгкий человек, потому что слишком знаю природу людей. Это я с тобой расслабляюсь, несу тебе свои внутренности, а так, ты же знаешь, я просто констатирую, кто есть кто и зачем, и отталкиваюсь от этого, задумывая, исполняя и притворяя в жизнь то-то и то-то, с оглядкой на всякое задействованное лицо.

– В чём моя проблема?

– Поехали, по дороге, - сказал я, поднимаясь и подавая Марте руку.

– Ты ж выпил! – вдруг осенило её.

– Поедим по навигатору, объезжая полицию, да и деньги, в принципе, есть.

– Вот из-за таких, как ты…

– О, нет, только не начиная. Такие как я задумываются о большем количестве народа и их спасении, чем уничтожает простая человеческая глупость, поэтому, таким как я ноги мыть надо. Но я до таких высот не падок, будь спокойна, - заключил я с улыбкой.