– Секретарь, водки.

Перепрограммированный секретарь получил довольно фривольный тон:

– Если тебе подойдёт «Русская», то она имеется на кухне.

– Подойдёт. Сто грамм.

– Может сам дотопаешь до холодильника? – нагло поинтересовался секретарь.

Сергей вздохнул и поплёлся к бару.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день. Хм… получил, стало быть, по соплям, избранник человечества? Ну, Кудринка, ну… ладно. Надобно это обдумать» – Волк фыркнул и налил в стакан прозрачную жидкость. – «Не так всё просто. А ведь получается… как он это сказал-то? Да, получается, что история с претендентом на проект «Путник» – всё по-настоящему… почти».

Он, не спеша поднял ёмкость на уровень живота и задумчиво посмотрел на её содержимое сверху вниз. Эмоции постепенно уступали место более упорядоченному мышлению. В конце концов, чего он ждал? Чтобы всё было гладко и стройно? Это было бы странно, даже подозрительно – в науке без жертв не бывает.

Продолжению мыслительного процесса предшествовал ещё один глубокомысленный вздох.

«Что собственно, есть «плохо»? То, что мне не доверяют – нормально. Вопрос только в том, нужно ждать или нужно делать… что-то».

Сергей поднял стакан на уровень глаз и медленно вылил его содержимое в раковину. В сложной ситуации нужно быть трезвым. Последняя капля древнего напитка звонко упала в отверстие. Казалось, что вместе с ней там же исчезли остатки желания примитивно уйти от решения проблемы. Сразу стало легче.

«В конце концов, не так уж всё и безнадёжно. Маловероятно, что Кудринка убеждал Совет подобными аргументами. Авантюра чистой воды. Тут скандала было бы не избежать. Значит – там мне верят. Официально! Паранойей страдает сам Кудринка, Шауш и ещё эта салажня научная по обе стороны океана. Ровным счётом пару дюжин людей на всю планету. Это пренебрежимо малая величина. Даже сам Кудринка просто перестраховывается по большому счёту. Стало быть – всё нормально? Кудринка ведь так и сказал, что, мол, никто не может меня заставить покинуть Землю… никто не может».

Он бесцельно бродил по большому залу первого этажа, останавливаясь, то возле коробки с кассетами, то возле бара и отходил, ни к чему не притрагиваясь. Наконец, осознав нелепость своего поведения, он включил экран информатора, выбрал свеженький, с иголочки фантастический боевик и устроился, полулёжа на диване. Несмотря на успокоительные умозаключения, настроение решительно не желало подниматься.

«Да, всё это было бы прекрасно, но это всё – надводная часть айсберга. Подводная же темна и непонятна, а, следовательно, … а что, собственно, – следовательно? Следовательно, враждебна? Нет. Если я так решу, то Шауш прав. Необходимо знать максимально точно, насколько отрицательная версия отношения к моей персоне соответствует реальному положению вещей. Если меня посылают в космос, то я должен знать, что это – показатель высочайшего доверия или подспудное желание избавиться от меня, не поступаясь принципами и законностью? Итак, Шауш».

На экране пятеро отважных космодесантников мужественно с чем-то там боролись. Сергей прикрыл глаза. Он немного лукавил, когда делал вид, что мало знаком с работой Ивана. Просто нельзя было хладнокровно отмахнуться от подобной критики. Аргументы заморского учёного Сергей изучил очень внимательно. Если отбросить детали, то вывод Шауша выглядел примерно так – пришелец действительно демонстрирует высокую выдержку в сложных ситуациях, однако правильнее это назвать осторожностью, потому что, как только удаётся усыпить бдительность окружающих, он (пришелец) начинает убивать и калечить направо и налево. В интерпретации Шауша бой в лагере бандитов был чем-то вроде шабаша садистов в детском саду. Отсюда вывод – выдержка пришельца – это просто изощрённая коварная маскировка патологического убийцы. Подавляющее число коллег Шауша восприняли его теорию в штыки. Слабость доказательной базы была налицо, однако Шауш продолжал настаивать на своём. Даже пытался привлечь на борьбу с Волком физиков, хотя в этой области мало что смыслил. Сергея такой напор серьёзно смущал. Что-то со всем этим было не так. Один раз им удалось поговорить. Только один раз. И виноват в этом был не Сергей. Именно Шауш старательно избегал таких встреч. И во время того, единственного разговора Волк никак не мог отделаться от ощущения, что реакция на него у Шауша сильно напоминала поведение Майка Тора. Но Майка можно было понять в тот момент. Ситуация была критической, непонятной, неожиданной. Но ведь сейчас-то всё, так или иначе, устаканилось. Так в чём же проблема?

Ещё хуже было то, что Шауш был всё же не одинок. Как ни мало было его сторонников – они были.

– Есть подробная информация о фильме, интервью… – подал голос секретарь.

Оказывается, полуторачасовой фильм уже закончился, но Сергей так и не уяснил, в чём там было дело.

– Нет, не нужно. Давай ещё что-нибудь в этом роде.

На фоне ночного неба, на экране появился хрустальный куб. Он вращался, вычерчивая в пространстве стилизованную заставку «Мосфильма».

Неожиданно Сергей вскочил с дивана. Интервью… Реакция людей на него! Он ещё не очень понял, что хочет сделать, но он уже знал, что он предложит.

– Сергей Волк вызывает контактёров. Всех.

Ничего не произошло. Ну конечно… форма обращения.

– Секретарь.

– Ну?

– Срочный вызов всех контактёров по закрытому каналу. Если возможно – визуальный. Фильм прервать. Экран на сектора. Информация об отсутствующих. Мне стакан апельсинового сока сюда. Всё.

Сектора высветились почти одновременно. Слегка задержался только Берн, и по неписанному правилу подобных встреч контактёры молча ждали появления последнего абонента, либо того, что инициатор встречи первым начнёт разговор. Наконец последний сектор просветился физиономией Берна с мокрыми, взъерошенными волосами. Оценив мгновенно обстановку, Вова заговорил:

– Привет, коллеги; возмутителю спокойствия – персональный. – Он взмахнул рукой, заодно попытавшись придать своей причёске благообразный вид – И чем вызвана столь представительная встреча.

– Серёгу, похоже, осенило – сделал догадку Василий из своего угла.

– Да нет, цвет лица, вроде нормальный – решил поупражняться в остроумии Вил. Он обнаружился в своём кабинете вместе с Татьяной.

– Я вызвал вас всех для того… – начал было Волк, но убоявшись своего грозного тона, тоже перешёл на фривольную форму, – чтобы сообщить вам принеприятейшее известие.