Я решил самолично взять этого гада, который посмел обесчестить мою любовь. Для этого я бросился на крышу, где до сих пор стоял мой вертолёт. Конечно, атаковать гражданский флайер с помощью вертолёта-перехватчика — дело не самое благородное, но, во-первых, я не совсем отдавал себе отчёт в своих действиях, а во-вторых, я расценил это, как личное оскорбление. Вскочив в кабину вертолёта, я нацепил на пояс портупею с бластером и дубинкой, и пока роторы выходили на взлётный режим, пристегнул ремень и нахлобучил шлем. Ещё через десять секунд «вертушка» буквально рванулась в небо, а с того момента, как я вышел из дома, прошло всего 3 минуты.

Я видел, как «Альфа» повернула куда-то в сторону телевышки, и развернул свою «Вьюгу» в ту сторону. Я мчался на полной скорости, включив оба турбореактивных ускорителя . «Альфы» ещё не было видно. Я решил связаться с наземной службой слежения.

– Говорит капитан Аряев из Космической полиции, личный номер 35129. Я преследую подозреваемого в изнасиловании с нанесением тяжких телесных повреждений. Он скрылся на флайере «Альфа-Ромео» красного цвета с бортовым номером н256не58rus. Вы его видели?

– Говорит диспетчер наземной службы слежения, указанная машина движется на высоте 200 метров по направлению к ЦПКиО Белинского. Водитель запросил коридор до Западной Поляны.

– Вас понял, диспетчер. Спасибо!

– Эй, а при чём тут Космическая полиция? Это же не ваша юрисдикция!

– Парень, если бы ты знал, кого он изнасиловал, ты бы так не говорил… Это личное дело! И не надо меня останавливать!

– Принято. Ну, если он и в самом деле такой отморозок, как Вы говорите, то я искренне желаю Вам доброй охоты!

– Спасибо, диспетчер!

Вскоре я действительно нагнал «Альфу», которая неторопливо двигалась со скоростью 250 км/ч. Я рявкнул в микрофон:

– Водитель красной «Альфы-Ромео»! Это Космическая полиция! Немедленно зависните для досмотра!

Ну, то, что совесть у него была нечиста, я сразу понял. Честные люди, услышав название нашей организации, так с места не рвут… «Альфа» же рванула с места на форсаже, немедленно разогнавшись до 350 км/ч. Я хмыкнул и прибавил газу примерно до 353 км/ч (в душе, я всё-таки, был садистом…). Развернув вертолёт так, чтобы тот шёл боком, я поравнялся с флайером и переключил прицеливание на шлем, прекрасно зная, что этот отморозок просто не в состоянии выжать из машины над городом всех её возможностей — автоматика просто не позволит. Я бы смог, а он — едва ли. Несколько минут мы так и летели — я даже видел выражение ужаса на лице этого гада, который вовсе не выглядел полным отморозком. Он был довольно-таки симпатичным молодым человеком, судя по виду — типичным бизнесменом средней руки. Я покрутил головой в разные стороны, демонстрируя, как спаренная установка (30-мм «ГШ-30-6» + импульсная плазменная пушка) разворачивается по направлению моего взгляда. Если честно, это было стоящее зрелище — шестиствольное орудие могло разнести «Альфу» так, словно она была сделана не из металла, брони и композитных материалов, а из фанеры и картона, а про плазменное орудие я вообще молчу… Увидев мои действия, пилот «Альфы», явно, решил возомнить себя Шумахером и включил полную скорость. Флайер рванулся вперёд, как ошпаренный. Я не стал прибавлять скорость, а просто нажал гашетку орудия. Скорострелка выплюнула короткую очередь, трасса которой немедленно впилась в левый двигатель. Тот сразу же задымился, и система безопасности немедленно отключила его. В принципе, «Альфа» могла лететь и на одном двигателе, но не так быстро, разумеется. Это мне и было нужно. Я зашёл с правой стороны, и моя пушка выплюнула ещё одну очередь, поразившую и правый двигатель.

Разумеется, что без двигателей флайеры не летают. «Альфа» не была исключением, и получив смертельную рану, она (а, точнее, её системы жизнеобеспечения) сделала то, что была должна — катапультировала пилота в небольшой капсуле. Сама машина упала на деревья и взорвалась. Капсула с пилотом медленно опускалась на аварийном антигравитаторе. Я, зависнув в воздухе, наблюдал за его посадкой.

После того, как водитель «Альфы» благополучно (к моему огромному сожалению) приземлился, я посадил рядом свою «Вьюгу», и, распахнув дверцу пилота, выкатился на дорогу, держа в руках бластер. Водитель, поняв, что это неспроста, бросился от меня наутёк, но я был быстрее. После моего удара ботинком под колено, водитель «Альфы» несколько раз перекувыркнулся через голову и замер. Когда он попытался подняться, ему в лицо смотрел ствол моего бластера.

– Дёрнешься — мозги вышибу! — мрачно предупредил я.

– А чё я такого сделал? — заныл водитель, поднимая руки вверх. — С какого это перепугу Вы сбили мою машину? Да я Вас по судам затаскаю! Это полицейский произвол! Я требую адвоката!

– Сейчас будет тебе и адвокат и Страсбургский суд по правам человека, — мрачно пообещал я, устраиваясь на спине водителя и надевая ему на руки пластиковую стяжку. — К тому же, ты, гад ползучий, мою девушку изнасиловал!

– Не понял! — сказал бизнесмен. — Это какую такую девушку?

– Не притворяйся, козёл! Обыкновенную, симпатичную! — прошипел я. — Я видел, как ты высаживал её из машины сегодня утром, — конечно, я этого не видел, но он купился.

– Да она мне сама предложила… — начал, было, он оправдываться, но я выхватил дубинку и врезал по колену. Бизнесмен взвыл от боли.

– Вы что-то сказали? — ехидно поинтересовался я.

– Нет, — промямлил бизнесмен, держась двумя руками за больное место.

Конечно, я не был жестоким человеком, но этот гад причинил боль моей любимой девушке, моей прекрасной Изабелле Де Круа, в которую я был влюблён вот уже несколько лет, и этот гад должен был за это заплатить…

– Вставай, ты! — произнёс я, подкрепив свои слова ударом дубинки.

Постоянно подгоняя, таким образом этого бизнесмена, я подвёл его к вертолёту. Дополнительно заковав водителя (судя по правам, его звали Сергей), в титановые наручники и кандалы, извлечённые из бардачка вертолёта, я забросил его словно куль с мукой, в кабину и тщательно примотал ремнём к креслу второго пилота. После этого я пристегнулся сам и, закрыв дверь, повёл винтокрылую машину к дому.

Полёт до родной крыши не занял у меня много времени. Я, как всегда лихо, посадил свою «вертушку» на место, и, отстегнув от кресла своего пленника, сказал: