– Выметайся! И добро пожаловать в новую жизнь!

Бизнесмен кое-как выкатился из кабины «Вьюги» и упал на крышу, покрытую слоем рубероида.

– Что Вы хотите со мной сделать?

– Хочу, чтобы ты пожил здесь немного, пока не осознаешь своего поступка. В следующий раз, если тебе захочется девушку, то ты, по крайней мере, начнёшь сдерживаться.

Я расстегнул цепочку, соединяющую ручные и ножные кандалы и снова застегнул её, но уже, пропустив её под трубой заземления, проходящей через всю крышу. Теперь мой пленник мог спокойно гулять по все крыше, но, естественно, безо всякой надежды на побег.

Я снова забрался в свою «Вьюгу» и поднял её в воздух. Вертолёт взял курс на больницу «неотложки», в которую увезли мою любимую. Я волновался за неё и поэтому снова включил ускорители вертолёта, чтобы долететь побыстрее.

Я нарушил, наверное, все правила движения для летающего транспорта, но мой вертолёт, украшенный эмблемами Космической полиции слишком хорошо знали, чтобы останавливать.

Я плавно посадил «Голубой гром-4» на посадочной площадке для спецмашин, рядом с неуклюжим фургоном «неотложки», после чего бросился, громыхая своей амуницией, в приёмный покой. Дежурная медсестра, помню, в ужасе вытаращилась на высокого парня в военной форме, опоясанного офицерским ремнём, к которому были пристёгнуты штурмовой бластер и полицейская дубинка.

– К вам сегодня поступила девушка, жертва изнасилования, — немного отрывисто сказал я. — Могу я её видеть?

– Да, к нам поступала жертва изнасилования. Кем Вы ей приходитесь?

– Командиром, — сухо ответил я. — Где она?

– Она в палате для отдыха, но Вам туда нельзя… — но окончание её фразы повисло в воздухе. Я рванул вперёд с такой скоростью, что чуть не снёс дверь с петель.

Мне навстречу выдвинулся дюжий санитар. Я легонько отодвинул его рукой и сказал:

Лучше не надо, ведь я за неё волнуюсь. А когда я волнуюсь, я страшен!

Санитар таки пропустил меня в палату, куда я ворвался со скоростью атакующего танка (но — бесшумно). Изабелла де Круа лежала в кровати, укрытая до подбородка простынёй. Девушка спала. Я, буквально на цыпочках, прокрался через всю палату, и, осторожно подтащив стул, уселся рядом с кроватью.

– Как же ты меня напугала, — тихо произнёс я.

– Алёша? Это ты? — спросила меня девушка, приходя в себя.

– Да. Но, ты пока молчи. Тебе нельзя разговаривать.

– Где я? — спросила Изабелла де Круа немного окрепшим голосом.

– Это больница «неотложки». Тебя привезли сюда от моего дома.

– А как я туда попала? В смысле, последнее, что я помню, это атолл, сильная боль… — на серо-голубых глазах девушки появились слёзы.

– Успокойся, всё хорошо, — сказал я. — Я рядом, и я тебя в обиду не дам. А тот отморозок сидит под надёжным замком.

– Ты взял его?

– Да.

– Спасибо, милый!

– Повтори это…

– Что именно, милый?

– Вот это… То, как ты меня назвала сейчас…

– Как — «милый»? Хорошо, мой милый…

– Я побуду тут с тобой до твоей выписки.

Когда девушка снова задремала, я ознакомился с её историей болезни. От прочитанного волосы встали у меня дыбом — не только на голове. Бизнесмен, видимо, очень сильно хотел секса. Синяки и ушибы — это ладно, у нас они — профессиональное и заживает довольно быстро. А вот то, что девушке наложили несколько десятков швов в районе половых органов — это уже серьёзно. Это очень серьёзно. Потом врачи мне рассказали, что именно ТАМ было, когда девушку привезли в больницу. Я потом пожалел, что Сергей так дёшево отделался.

Изабелла де Круа была не против моего пребывания в больнице, наоборот, ей было очень приятно видеть лицо товарища, которому она могла бы полностью доверять.

Ну что, ж, более беспокойной недели здесь, в больнице, ещё не было — меня не устраивало всё, начиная от того, чем они кормили пациентов, в результате чего я постоянно заказывал еду из ресторана и кафе-пиццерии, и заканчивая недостаточным (по моему мнению) уходом за моей возлюбленной. Я исполнял каждый её каприз (чем девушка иногда не стеснялась пользоваться).

Через неделю я в компании Изабеллы де Круа, переодетой в свой костюм (выстиранный и выглаженный) вышел из больницы и направился на вертолётную площадку, на которой стоял мой «Голубой гром — 4», модель «Вьюга».

– Ты взял его на этом? — спросила меня Изабелла де Круа.

– Ну, «Крестокрыла» же у меня под рукой не было…

– Он жив?

– Пока да. Я оставил его на нашей крыше…

– На неделю? И он всё это время просидел там?

– А что — погода неплохая… Дождей не было, солнышко… Лепота!