А вот теперь было самое интересное — я планировал разрешить противнику взять меня на мушку — и попробовать «срубить» мне защитное поле. В том случае, если бы противнику это удалось, им предстояло заняться Изабелле де Круа…

Я специально делаю небольшую ошибку в пилотировании — и вонг буквально садится мне на хвост. Я кручу пилотаж, не давая ему стрелять из пушек. Лавовые снаряды проходят мимо моего кокпита. Толку от них нет. А потом компьютер сообщил мне о возросшей нагрузке на щит. Я внимательно посмотрел на контроль расхода энергии. Щит начал потреблять всего на десять процентов больше, чем при интенсивном обстреле. Собственно, испытания прошла и эта система. Наши истребители были защищены от атак юужань-вонгов.

– Жги его, — сказал я Изабелле де Круа.

Девушка исполнила мою команду, расстреляв вонга из пушек. И тоже, сингулярности, которые генерировал довин-тягун, ничего не смогли сделать против её огня…

– Ладно, ребята, — сказал начальник. — Испытания признаны успешными и состоявшимися. Возвращаемся к «Защитнику». Испытаем и его защиту и вооружение…

– Так точно! — ответил я.

Короткое ускорение, торможение — и вот мы, уравняв скорость с гигантским «Разрушителем», дрейфуем у его правого борта. Истребители вонгов идут «слева-сверху» относительно крейсера и нас. СУО «Защитника» начинает работать. Лазерные установки обороны корабля разворачиваются навстречу целям, раскрываются диафрагмы пусковых установок зенитных ракет (они были такого же типа, как и у нас), а потом буквально начинается веселье…

Крейсер как бы взрывается — практически одновременно стартуют все ракеты, одновременно начинают бить лазеры… Конечно, выстрелы лазеров мы видим только на наших МФД — но эффект от этого только усиливается. «Защитник» ведёт непрерывный огонь около двух минут — после чего стрельба останавливается — больше стрелять не в кого. Плотность огня крейсера была такова, что ни один кораблик юужань-вонгов даже не успел прорваться на дистанцию открытия огня.

Командир корабля доложил начальнику следующее:

– Расход боеприпасов — около десяти процентов от нормы. Эффективность стрельбы — примерно шестьдесят процентов. Все корабли противника уничтожены.

– Молодцы, — сказал начальник. — Пилоты, возвращаемся на корабль. Сейчас будут работать Большие Пушки…

Ну что же, стыковка с «Защитником», истребители встают на дозарядку и профилактику, а мы во главе с начальником отправляемся в БИЦ корабля. Отсюда вид на поле боя открывается просто шикарный. Видны все объекты, от Европы с её пробитым в нескольких местах ледяным панцирем — и до группы астероидов, которая начала движение в нашу сторону.

Начальник, не вмешиваясь в работу офицеров вооружения, просто любовался их работой. А они работали слаженно, как единый организм…

– Цель групповая, защищённая, движется с постоянным ускорением, расстояние сто тысяч километров.

– Вас понял, цель захвачена. Готовлю спецБЧ.

– Пусковые шахты раскрыты, к стрельбе готовы.

– Огонь!

Две тяжёлых термоядерных ракеты стартуют по направлению к астероидам противника. Сначала их разгоняет электромагнитная катапульта — и в точку назначения ракеты попадают очень быстро. Дистанционный подрыв боеголовок на пути кораблей противника. Разумеется, я бы на месте вонгов обрадовался — ну, что за лохи эти земляне — даже по нашим кораблям попасть не могут. Давайте не будем заставлять трудиться довинов-тягунов — они же живые, а не эти мерзкие железяки, пусть отдохнут… Ой, что это — почему наши корабли теряют ход? Почему нашим довинам-тягунам становится так плохо? Почему всё темнеет перед глаза…

Наверное, именно так там и происходило, я не знаю. И не узнаю никогда. Потому что, спустя несколько секунд после детонации ракет, по астероидам заговорили турболазеры главного калибра. И не только «Защитника». По врагу били все крейсеры. Что-то там очень красиво взрывалось, совершенно беззвучно… А потом, когда облако плазмы рассеялось, оказалось, что от флота из шести астероидов юужань-вонгов остались только обломки, неспособные принести уже никакого вреда… Это была «чистая победа»…

После того, как мы вернулись домой, Трауну и Акбару был отправлен подробный отчёт об операции, со всеми данными, которые были получены в ходе операции. Не было пока что только отчёта допроса пленного вонга. Говорить он отказывался. Пытки игнорировал…

– Может, мне имеет смысл с ним поговорить? — спросил я начальника.

– Ты думаешь? Если с ним «контра» не справилась, то что сможешь ты? На него же Сила не действует, а боли он не боится…

– Ну, я думаю, что смогу найти с ним общий язык…

– Ну смотри… Только смотри, не перестарайся, сам знаешь, Тёмная Сторона и всё такое…

– Не беспокойтесь, шеф. Я знаю, что я делаю…

На следующий день я подходил к штаб-квартире контрразведки, где содержался пленный юужань-вонг. Разумеется, меня пропустили без проблем, так как начальник успел связаться с ними и предупредить, что придёт человек, который этого самого юужань-вонга поймал. Конечно, без проверки личности не обошлось, но, примерно через двадцать минут меня пропустили в допросную, где находился вонг. Без своей брони он выглядел ещё более уродливо, чем, когда я с ним встретился. Вонга нарядили в ярко-оранжевую робу, которая очень сильно дисгармонировала с сизым цветом его кожи. Ну, и шрамы, которые, хоть и украшают мужчину, делали этого конкретного «мужчину» очень отталкивающим.

Я вошёл в камеру, вежливо улыбаясь.

– Тоже пришёл меня допрашивать? — спросил вонг на вполне приличном русском. На Ио он разговаривал со мной на стандарте…

– Нет, просто поговорить зашёл, — продолжая улыбаться, ответил я.

– Всё равно я ничего тебе не скажу, грязный еретик!

– Ну, касаемо грязного, я бы поспорил, — сказал я. — Несёт от тебя, похлеще, чем от помойки в жару. А вот по поводу «еретика»… Я тут не теологией с тобой заниматься пришёл…

– А чем же? Да и толку всё равно от этого не будет — скоро наш флот атакует вашу планету!