— О каком мире?

Хагрид выглядел так, словно вот-вот взорвётся.

— ДУРСЛЬ! — прогремел он.

Бледный как полотно дядя Вернон прошептал что-то похожее на «мимбл-вимбл». Хагрид ошеломлённо посмотрел на меня:

— Но ты должен знать о своих маме и папе, — сказал он. — Они же знамениты. И ты знаменит.

— Что? Мои… мои мама и папа не были знаменитыми.

Святая правда. Магов-британцев всего-то полмиллионов, это считая детей и стариков, которых война не интересует. Пффф, знаменитые личности. Да и известность такая себе…

— Ты не знаешь… ты не знаешь… — Хагрид запустил пальцы в волосы и озадаченно посмотрел на меня. — Так ты не знаешь, кто ты такой? — спросил он, наконец.

Дядя Вернон внезапно обрёл дар речи.

— Прекратите! — потребовал он. — Прекратите сейчас же! Я запрещаю вам что-либо говорить мальчишке!

Даже более храбрый человек, чем Вернон Дурсль, испугался бы разъяренного взгляда Хагрида; и когда великан заговорил, его голос дрожал от ярости.

— Вы никогда не говорили ему? Никогда не рассказывали, что было в письме, которое оставил ему Дамблдор? Я был там! Я видел, как Дамблдор оставил его, Дурсль! И вы все эти годы скрывали это от него?

Ага, оставил… Ноябрь, метель, снег, холод – прекрасная идея – оставить ребёнка в корзинке и уйти. Хоть бы на звонок что ли нажали?.. А вообще это говорит об одной слабости Макгонагалл и Дамблдора — доверие к наставнику и самоуверенности соответственно. Подольём маслица в огонь

— Что скрывали? — нетерпеливо спросил я.

— ОСТАНОВИТЕСЬ! Я ЗАПРЕЩАЮ ВАМ! — в панике завопил дядя Вернон.

Тётя Петуния ахнула от ужаса.

— Да ну вас к чёрту, — сказал Хагрид. — Гарри… ты волшебник.

В хижине наступила тишина. Были слышны лишь шум моря и свист ветра. Как будто Нобелевскую премию вручают, хех.

— Кто? — выдохнул «шокированный» я.

— Волшебник, конечно же, — сказал Хагрид, садясь обратно на диван, отчего тот застонал и прогнулся ещё ниже. — Я б даже сказал, очень хороший, если тебе немножечко подучиться. С такими мамой и папой кем же ещё ты мог стать? Думаю, сейчас самое время прочитать письмо.

Немножечко… Ступефаю, Экспеллиармусу, Патронусу и Протего. И всё, убийца Волдеморта готов, можно пойти в квиддич погонять.

Я протянул руку, чтобы наконец-то взять желтоватый конверт, на котором изумрудными чернилами был написан адрес: «Мистеру Г. Поттеру, Пол, Хижина на скале, Море».

Могли бы такую точность и не указывать. «Понты дороже денег» (с) любой маг.

Я распечатал письмо и прочитал:

Школа чародейства и волшебства Хогвартс

Директор школы: Альбус Дамблдор (Орден Мерлина первой степени, Великий Колдун, Глав. Чародей, Верховный независимый член Международной Конфед. Магов)

Я ведь уже говорил про дешевый понт, да?

Уважаемый мистер Поттер,

Мы рады сообщить Вам, что Вы зачислены в Школу Чародейства и Волшебства Хогвартс. Пожалуйста, ознакомьтесь со вложенным списком всех необходимых книг и принадлежностей.

Занятия начинаются 1 сентября. Мы ожидаем вашу сову не позднее 31 июля.

С уважением,

Минерва МакГонагалл,

Заместитель директора

— Что значит, они ожидают мою сову? – и от маглорождённых вы тоже сов ждёте, да?

— Горгулья подери, совсем забыл, — сказал Хагрид, хлопнув себя по лбу с такой силой, что этим ударом можно было бы сбить с ног запряжённую в телегу лошадь, и достал из кармана куртки сову — настоящую сову, живую, только немного взъерошенную, — длинное перо и свиток пергамента. Высунув язык от усердия, он быстро написал записку, которую я сумел прочитать вверх тормашками:

Дорогой профессор Дамблдор,

Письмо Гарри передал.

Завтра везу его за покупками.

Погода ужасная. Надеюсь, у вас всё хорошо.

Хагрид.

Хагрид свернул записку и отдал сове, та зажала её в клюве. Подойдя к двери, он выбросил птицу в бурю. Потом он вернулся и сел с таким видом, словно всё это было таким же обычным делом, как разговор по телефону.

«Зверушек я люблю», - говорит про себя Хагрид. Ну-ну.

— Так на чём я остановился? — спросил Хагрид, но в этот момент всё ещё бледный, но жутко злой дядя Вернон встал в освещённый камином круг.

— Он никуда не едет, — сказал он.

Хагрид хмыкнул.

— Хотелось бы мне посмотреть, как такой Великий Магл, как ты, сможет ему помешать, — сказал он.

— Кто? — с интересом переспросил я.

— Магл, — ответил Хагрид. — Ну, так мы зовём немагический люд, как эти. Да… Не повезло тебе вырасти в семье этих самых магловских маглов, которых я когда-либо видел.

— Мы поклялись, когда взяли его, что положим конец этой чепухе, — сказал дядя Вернон, — Поклялись, что выбьем из него эту дурь! Волшебник, это же надо придумать!