Я расставил тарелки с яичницей и беконом на столе, что было довольно сложно, поскольку на нём почти не было места. Тем временем кузенчик пересчитывал подарки. Его лицо вытянулось.

— Тридцать шесть, — сказал он, посмотрев на отца и мать. — На два меньше, чем в прошлом году.

— Дорогой, ты не посчитал подарок тётушки Мардж. Посмотри, он под этой большой коробкой от мамули и папули.

— Ну ладно, тридцать семь, — сказал Дадли, багровея. Я закатил глаза и молчаливо вознёс хвалу Тёмным богам за то, что попал не в этот кусок жира. Сейчас психовать будет и стол переворачивать. Спорим?

Тётя Петуния, очевидно, тоже почуяв опасность, быстро сказала:

— И мы купим тебе ещё два подарка, когда пойдём сегодня на прогулку. Как тебе такое, маленький? Ещё два подарка. Хорошо?

Дадли задумался. С виду это давалось ему с большим трудом. Наконец, он медленно произнёс:

— Это тогда будет тридцать… тридцать…

— Тридцать девять, сладенький, — сказала тётя Петуния.

— А, — сказал Дадли. Он тяжело плюхнулся на стул и взял ближайший свёрток. — Тогда ладно.

Дядя Вернон усмехнулся:

— Шалунишка знает себе цену — весь в отца. Молодчина, Дадли! — он взъерошил Дадли волосы.

В этот момент зазвонил телефон, и тётя Петуния пошла ответить, а дядя Вернон, тем временем, с умилением наблюдал за тем, как Дадли разворачивает свой гоночный велосипед, видеокамеру, радиоуправляемый самолёт, шестнадцать новых компьютерных игр и видеомагнитофон. Он сдирал упаковку с золотых наручных часов, когда после телефонного разговора вернулась тётя Петуния, которая выглядела одновременно сердитой и обеспокоенной.

— Плохие новости, Вернон, — сказала она. — Миссис Фигг сломала ногу и не сможет посидеть с ним, — она кивнула в сторону Гарри.

Дадли в ужасе открыл рот, а я сморщился, как будто проглотил лимон. Каждый день рождения меня оставляли у миссис Фигг, «ненормальной старухи», жившей через две улицы от дома Дурслей. Не знаю уж как там с нормальностью, но технику окклюменции, носящую незамысловатое название «Маска» я достал именно из её книг. Очень любил бывать у неё, ещё бы – такая библиотека.. Всего-то делов – открыть такую же арку, как на вокзале Кингс-Кросс. Миссис Фигг заставляла «меня» рассматривать фотографии всех кошек, которые когда-либо у неё жили, а на деле я повышал своё магическое образование. До последнего надеялся снова легально посетить её – такой шикарный способ обосновать любые свои знания о мире магии!

— Ну и что теперь? — спросила тётя Петуния, гневно глядя на бедного демона, будто это были его происки.

— Мы можем позвонить Мардж, — предложил дядя Вернон.

— Не глупи, Вернон, она терпеть не может мальчишку.

Дурсли часто вот так разговаривали обо мне — будто меня нет рядом. Бесит? Ни разу. Дураки нуждаются в таком доказательстве своей «силы», иначе начинают комплексовать, пить, орать… Зачем мне мешать ущербным самоутверждаться в собственных глазах? Инвалидов умственного труда надо жалеть…

— Ну а как насчёт… как там её… ну твоей подруги — Ивонны?

— Она отдыхает на Майорке, — отрезала тётя Петуния.

— Мы можем просто оставить его здесь, — с надеждой сказал Дадли.

Выражение лица тёти Петунии было таким, будто она проглотила лимон.

— Не надо, сладенький, иначе мы рискуем вернуться и обнаружить руины вместо дома, — ответила она.

— Я не взорву дом, — сказал я. — «Ну, разве что в ИБ,»

— Я думаю, мы могли бы взять его в зоопарк, — медленно проговорила тётя Петуния, — и оставить в машине…

— Машина новая, я в ней его одного не оставлю…

Дадли принялся громко рыдать. На самом деле, он, конечно, не плакал — прошло уже много лет с тех пор, когда он плакал по-настоящему — просто он знал, что если как следует скорчить физиономию и завыть, мамочка сделает для него всё, что он пожелает.

— Мой маленький Дадличек, не надо плакать, мамуля не позволит ему испортить тебе праздник! — закричала она, обхватывая сына руками.

А я-то при чём?

— Я… н-не хочу… чтобы… он… ехал… с-с н-на-ами! — заорал Дадли, издавая громкие притворные всхлипы после каждого слова. — Он всегда в-всё п-портит! — и он ехидно ухмыльнулся мне из-под руки матери.

В этот момент в дверь позвонили.

— О, Господи, они уже здесь! — в отчаянии воскликнула тётя Петуния… и мгновение спустя лучший друг Дадли, Пирс Полкисс, в сопровождении своей матери вошёл в комнату. Пирс был костлявым мальчиком с лицом, похожим на крысиную морду. В каноне именно он держал за спиной руки людей, пока Дадли их колотил. Дадли сразу же перестал притворяться, что плачет.

Через полчаса, я, проклиная всех магов на свете, сидел на заднем сидении автомобиля вместе с Пирсом и Дадли на пути в зоопарк. Целый день мало того, что проведён без пользы, так ещё и надо ребёнка изображать! Тётя и дядя так и не смогли придумать, что со мной делать. Но перед уходом, дядя Вернон предупредил меня о своей страшной мсти, если случиться какая из «моих штучек».