— Так вы знали? — спросил я. — Вы знали, что я… волшебник?

Почему мне хочется каждый раз заменить слово «волшебник» после многоточия на «пи***ас»?

— Знали? — внезапно завопила тётя Петуния. — Знали! Конечно, мы знали! Кем же ты ещё мог быть, если моя треклятая сестрица была тем, кем была? О, она получила точно такое же письмо и уехала в эту… в эту школу. Приезжала домой на каникулы с полными карманами лягушачьей икры и превращала чайные чашки в крыс. Я была единственной, кто понимал, кто она такая… чудачка! Но для моей матери и отца… нет… Лили — то, Лили — сё. Они гордились тем, что в их семье есть ведьма!

Она замолчала, чтобы перевести дыхание, и затем продолжила свою тираду. Казалось, тёте Петунии уже давно, все эти годы, не терпелось высказаться.

— Потом в школе она встретила этого Поттера, они сбежали и поженились, а потом родился ты. Конечно, я знала, что ты будешь таким же, таким же странным и… и ненормальным, как и она, и вот, пожалуйста, она взлетела на воздух, а нам достался ты!

Страшно подумать, что делает с людьми зависть. Жалко, что она со Снейпом не сошлась – такая пара бы была… Он тоже будет меня ненавидеть, только из-за отца. Много общего: злобливость, бытовая глупость, изрядная ублюдочность и перенос ненависти к родителям на ребёнка.

— Взлетела на воздух? Но вы ведь сказали мне, что они погибли в автокатастрофе! – хорошо живут безработные пьяницы, если разбились на машине, ага…

— В АВТОКАТАСТРОФЕ? — прогремел Хагрид и вскочил с дивана в таком гневе, что Дурсли торопливо ретировались в свой угол. — Как Лили и Джеймс Поттер могли погибнуть в какой-то аварии? Это возмутительно! Позор! Гарри Поттер не знает своего прошлого, в то время как каждому ребёнку в нашем мире известно его имя!

Ага, не могли погибнуть. Если они были простыми магами, легко могли. Маг – это магл с палочкой, большинство, по крайней мере.

— Но почему? Что случилось?

Гнев исчез с лица Хагрида, внезапно сменившись беспокойством. Герой не знает, за что его будут «любить»! Атас! Срочно исправить!

— Не ожидал я такого, — сказал он приглушённым взволнованным голосом. — Я и понятия не имел, как много ты не знаешь, когда Дамблдор говорил мне, что придётся непросто. Эх, Гарри, не думаю, что я тот человек, который должен обо всём тебе рассказать… но кому-то придётся… ты просто не можешь ехать в Хогвартс, ничего не зная.

Он со злостью взглянул на Дурслей. Конечно не могу! Иначе кто-нибудь из детёнышей Пожирателей расскажет свою правду, как тогда полоскать Избранному череп?

— Ну ладно, всё-таки будет лучше, если ты будешь знать то, что я смогу тебе рассказать. Всего я рассказать не смогу, кое-что из этого большая загадка… — которую всему миру уже много раз поведали «великие писатели».

Он сел и несколько секунд смотрел на огонь, затем заговорил:

— Всё началось, думаю, из-за… из-за одного человека по имени… нет, это немыслимо, что ты не знаешь, как его зовут! В нашем мире все его знают…

— Кого?

— Ну… Вообще-то я не люблю называть его по имени, если в этом нет особой надобности. Никто не любит.

— Но почему?

— Горгулья меня подери! Гарри, люди до сих пор боятся. Проклятье, как же это сложно. Видишь ли, когда-то жил волшебник, который стал, ну, плохим… Таким плохим, что ты себе представить не можешь. Ужасным. Хуже худшего. А звали его…

Хагрид сглотнул, но слова так и застряли в горле.

— Может, лучше написать? — предложил я.

— Нет, я не знаю, как оно пишется. Ну, хорошо — Волдеморт. — Хагрида передёрнуло. — Только не заставляй меня повторять. Ну так вот, этот… этот волшебник, приблизительно двадцать лет назад начал искать себе сторонников. И такие нашлись — одни были просто запуганы, другие хотели обладать частью его власти, потому что он становился всё могущественнее, это уж точно. Тёмные деньки, Гарри. Никто не знал, кому можно доверять, все боялись вести себя дружелюбно с незнакомыми волшебниками и волшебницами… ужасные вещи творились. Он захватывал власть. Конечно, некоторые выступали против него… и он их убивал. Причём жестоко. Единственным безопасным местом оставался Хогвартс. Наверное, потому что Сам-Знаешь-Кто боялся лишь Дамблдора. Во всяком случае, он так и не осмелился захватить школу, по крайней мере, тогда.

Ну, а твои мама и папа были самыми лучшими волшебницей и волшебником, которых я когда-либо знал. Они были Старостами Хогвартса в своё время! – великое достижение. — И это большая загадка, почему Сам-Знаешь-Кто раньше не попытался привлечь их на свою сторону. Вероятно, он знал, что они были слишком близки к Дамблдору и не хотели иметь ничего общего с Тёмными Силами.

Возможно, он думал, что сможет их убедить… а может, просто хотел убрать их со своего пути. Известно только то, что десять лет назад, в Хэллоуин, он появился в деревне, где вы жили. Тебе был только годик. Он пришел в ваш дом и… и…

Неожиданно Хагрид достал очень грязный носовой платок в горошек и высморкался так громко, что это напомнило звук сирены.

— Извини, — сказал он. — Но это так печально… Я знал твоих маму и папу — такие замечательные люди, каких ещё поискать надо…

Особенно Джеймс, да.

— В общем, Сам-Знаешь-Кто убил их и — это одна из самых больших загадок — попытался убить тебя. Может, как я думаю, потому что хотел замести следы, или потому что просто любил убивать людей. Но ему это не удалось. Никогда не задумывался, откуда у тебя эта метка на лбу? Это не обычный порез. Такое случается, когда на тебя насылают сильное злое заклятие… разделалось оно с твоими папой с мамой, даже с домом вашим… но на тебя не подействовало, и поэтому ты знаменит, Гарри. Никто не выживал, если он решался на убийство. Никто, кроме тебя. Он убил много сильных волшебников — МакКиннонов, Боунсов, Прюэттов… а ты был всего лишь ребёнком, но выжил.