Сегодня, ещё переночуем под открытым небом, а завтра займёмся плотно

землянками. Я там две бочки бензина привёз, о топливе не переживайте.

Пока обедаем, подумайте, что нам из оружия ещё необходимо, с учётом

пулемётных точек, вокруг лагеря и минирования местности. Необходимо

сделать так, что если враг нас обнаружит, то пока он до нас доберётся, он

кровью там умылся и мы успели подготовиться, к отражению атаки. Да и

зима скоро, нужно к зиме подготовиться.

– Ну, командир ты и сказал! К зиме, наши фрицев до Берлина догонят!
–

рассмеялись все.

– Уверены!
– уточнил я.

Все, весело улыбаясь, закивали головами.

– Тогда скажите, когда в последний раз, вы видели над головой наши

самолёты? А когда, слышали канонаду? Молчите? Сегодня вечером,

постараюсь настроить рацию на Москву, послушаем сводку с фронта. Потом

и поговорим, а пока, к приёму пищи приступить - скомандовал я и первым,

застучал ложкой по котелку.

Все ели и озадаченно переглядывались. Думайте - думайте, не обращал я

внимания на их переглядывания, а сам гадал, где можно взять печки-

буржуйки. Без них, нам зиму не прожить, тут и под тридцать морозы

случаются.

После обеда, все занялись полученными заданиями, а я опять переместился к

воротам. Только в этот раз, немного не удачно.

Едва открыв глаза, увидел двух озадаченных фрицев, смотрящих на меня

отвисшими челюстями. Моя реакция оказалась быстрее, открыв огонь с двух

рук, шустренько их завалил. Хорошо в руках их держал, на всякий случай.

Рядом стоит грузовик и из него, на меня квадратными глазами, смотрят

несколько красных командиров, с большими ромбами и молоденький немец

с карабином. Навожу на него пистолеты и командую:

– Хендэ хох!

Тот послушно поднимает руки, один из командиров, шустро отбирает у него

карабин и выпрыгивая через борт кричит, там ещё трое, показывая за

машину. Мы с ним дружно оббегаем машину и видим такую картину. Стоит

легковая машина, за ней на коленях, стоит наш раненый дивизионный

комиссар, а немецкий офицер с приставленным к голове комиссара

пистолетом, смотрит на нас удивлённым взглядом. Дружно стреляем в

офицера и во второго немца, кажется фельдфебеля. От машины пытается

убежать третий, видимо водила, убиваю его двумя выстрелами в спину.

Комиссар поворачивается к нам, и я вижу явные, семитские черты лица. Всё

понятно, комиссаров, коммунистов и евреев, они в плен не берут. Оба

смотрят на меня, видимо я сказал это вслух. Объясняю. Они понимающе

кивают головами и спрашивают, откуда я взялся. Опять объясняю. Нет, я не

мародёр, это вы уйдёте, а мне здесь ещё жить и семью кормить. Да, попутно

буду зазевавшихся фашистов отстреливать, да уже отстреливал. Да, есть

партизаны, но где они живут, не знаю. Да, это я хоронил погибших, что мне

их так бросить? Да, были знакомые, часто в этой части бывал, сестра с

комполка, хотели в июле свадьбу сыграть. Все погибли. Да и сестра и

комполка. Называю фамилию комполка и некоторых знакомых командиров.

Комиссар спрашивает, как кто выглядел, описываю. Они согласно кивают,

часто сюда приезжали. Вроде успокаиваются, а нет, требуют сдать оружие.

Ага! Сейчас! Эти стволы счастливые, я с них уже два десятка фрицев

завалил. Вон там, есть автоматы и карабины, патроны тоже есть и бензин и

продукты. Мне, для хороших людей не жалко, всё покажу, где лежит. Через

час, они готовы ехать на легковой машине, набрав топлива, продуктов и

оружия. Я им посоветовал взять и немецкое оружие, меньше проблем с

боеприпасами. Соглашаются и забирают.

Дивизионный комиссар, спросил моё имя и фамилию, недолго подумав, я

сказал. Он тоже, немного подумав, сообщил мне данные своего связника,

оставшегося в тылу, работать на партизан. Запомнил и пообещал, выйти на

связь. Обговорили кодовые фразы и пароли для опознавания.

– Забавный ты парень! Будто и не четырнадцать лет тебе, а все тридцать, как