Но я только издавала нечленораздельный вой и шумно втягивала воздух в легкие.

Нос хлюпал, как дырявый ботинок, сердце стучало башкой в стену, и кто-то спросил:

– - Что с ней?

А Танька ответила:

– - Любовь, не видно, что ли?

Кто-то ушел, а она сказала:

– - Суки они.

– - А-а-га!
– - наконец-то смогла выговорить я.

– - Суки они, а ты -- талант!

Сквозь пелену слез я посмотрела на Таньку. После той истории она похудела на два размера, глаза ввалились и на лице застыло выражение "мир, иди на хуй". Иногда я замечала, как подрагивает сигарета у нее в руке.

Что с нами? Ведь не мы первые, не мы последние?

– - Что, друже, водка?

Я кивнула.

Пропащие мы, совсем пропащие.

Мать с отцом окончательно разругались и разбежались.

Мне это было не с руки, так как раньше их конфликты удачно заслоняли мое пьянство и безделье, а теперь все стало очевидно.

Прилетало с обеих сторон.

Мама кричала:

– - Ты пьяница, как и он!

Отец:

– - Истеричка, вся в мать!

Правда, иногда удавалось выклянчивать деньги то у одного, то у другого.

И пропивать.

Тетка с сестренкой уезжали в санаторий на три недели, но вещей набрали -- как на год.

Дядя позвонил мне и попросил помочь посадить ее на поезд. "Мил, она не верит, что мне тяжело тащить эти ее баулы, а у меня -- спина, между прочим".

Я согласилась.

Дядька защитился в прошлом году, тетка -- лет пять назад. Сестренка ходила в школу. Нормальная семья, не то что мы, дебилы.

Я несла теткину сумку, она больно била по ногам, я ругалась про себя, но терпела.

– - Мы на лавочке посидим, а ты сходи, купи мне воды минеральной в дорожку!

– - Дай и мне на пиво тогда!

– - Какое пиво в двенадцать дня!

– - За твой отъезд!

– - Дома отпразднуешь!
– - Тетя полезла в кошелек, достала деньги.
– - Иди уже!

– - Я с папой!
– - Сестренка, смешная худющая девочка на длинных ногах (синяков-то сколько, тонкая кожа -- наша фамильная, чуть-чуть где-то ударилась -- уже синяк) -- метнулась вслед за отцом.

– - У него и правда что-то со спиной!
– - сказала я, посмотрев на удаляющуюся фигуру дяди. Он был каким-то перекошенным.

– - Он изменяет мне, Мил, -- вдруг не с того ни с сего сказала тетка.

– - Что?

– - Баба у него какая-то. Я знаю. Ты приди к нему сегодня вечером, а?

– - Э-э-э, да я не могу, у меня практика в школе, уроки...

– - Ладно, забудь.

Через несколько минут появился дядя. В одной руке у него была банка пива, в другой -- минералка.

– - Спасибо!

Тетушка спрятала бутылку в сумку.

– - Ма-а-ам, я так давно уже в поезде не ездила!
– - протянула сестрека.
– - Я даже чу-чух-чучух забыла, представляешь! Я так рада, что мы едем! Там ведь будет река?

– - Будет.

– - И лес?

– - Будет.

– - Здорово ведь, мама!

– - И можно будет гулять по ночам, да, мам?

– - Только со взрослыми!

Сестренка восторженно посмотрела на меня:

– - Здорово ведь, Мила, да?

– - Не то слово!

И тут я заговорила:

– - Знаешь, на звезды как засмотришься -- можно шею вывернуть! Здорово -- не передать! Чудо -- одно слово! А деревья как шумят, когда целый лес! Как будто с тобой говорят! А я как-то, когда была маленькая, ежика ночью нашла! Вышла в туалет -- а на дорожке ежика нашла!

– - Это у бабушки?
– - спросил вдруг дядя.

– - Да, -- сказала я, посмотрев ему в глаза.
– - Да.

– - Хорошо там было, -- ответил он и отвернулся.

А потом прибыл поезд, и они уехали.

Когда мы шли к остановке, дядя бросил:

– - Ради дочки не разводимся.

Я молчала.

– - Ты-то замуж не собралась еще?

Я мотнула головой.

– - Ну и хорошо.

– - Дядь Саш, дайте на проезд, я кошелек забыла.

– - А, ну на, возьми!

– - Так у меня сдачи нет! Я потом верну!

– - Брось, ерунда...

– - Ну, я побежала!

Я уехала. Я это сделала. Внезапно, сломив линию своей судьбы, я дернулась, вырвалась, вылетела.

И упала.

Хозяйка, женщина лет пятидесяти по имени Ирина Яковлевна, полная, с короткой стрижкой и невыразительным лицом, посмотрела на меня с ехидцей и спросила:

– - А ты в курсе, что водопровода в доме нет?

– - Как?
– - Я аж глаза вытаращила.

– - Да так. Нет и все.

– - А вода как же? Течет из крана...