– Хочешь пощупать?

Он встаёт, откидывая одеяло, и следует моему предложению.

– Кто ты?
– предсказуемо спрашивает он.

Так я ему и раскололся!

– Каждый для себя на этот вопрос отвечает сам. В моём «фокусе» для тебя важно понять другое: мир — это декорации. Картонные. Крашеные. А ты — актёр, которому дали играть чужую роль без его на то согласия. Скоро твоя пьеса закончится. И начнётся жизнь.

– Если так, то чем она будет отличаться от этой?

Вижу в его глазах пылающую надежду. Тихо радуюсь за него и за себя.

– Представь себе человека, которого минуту назад заставили съесть жука. Представил?

– Ну.

– А теперь его же, когда он сделал это добровольно.

Он смеётся. Я аккуратно возвращаю «плёнку» на место. Ветер в комнате прекращается.

– Может, ты посоветуешь мне что-нибудь почитать?

– Не забивай себе голову ерундой. Делай в точности наоборот всему тому, чему тебя до сих пор учили.

– Так уж и наоборот?

– Во всяком случае, подвергай сомнению. Или просто ничего не делай. Если это легче.

Я собираюсь уходить. Он чувствует это. Опять грустнеет. Отворачивается к стене.

– У меня остаётся жена, - говорит он.
– И двое детей. Ты не мог бы проследить, чтобы у них всё было в порядке? Квартира есть, кое-какие сбережения. Но всё-таки...

Он что-то такое для себя понял относительно моей скромной персоны.

– А остальные семь миллиардов тебя не волнуют?

– Что?

Иду двери. Оборачиваюсь, уже стоя на пороге. Вобщем-то несколько театрально и с дальним психологическим прицелом. Как Штирлиц.

– Не беспокойся о них. Ты — не солнце.

Пустота — это не отсутствие чего-то. Это реальность, где обыденное вытеснено неведомым. Если приложить усилия, она начнёт проявлять свои черты и, в конце концов, превратится в нечто осязаемое и осмысливаемое. Первый испуг быстро проходит, как и подозрения в том, что это иллюзия. И начинается этап укладывания кубиков нового конструктора.

Мой Элем — идеальное место для религиозного фанатика, каким я, безусловно, являюсь. Я сразу и безоговорочно уверовал в то, что там мне и предстоит встретить Вечность. И думал так, пока не понял, что вопросы устройства мира — не исследовательская задача, а всего лишь Выбор. И он до сих пор не сделан.

Мне там гораздо комфортнее, если сравнивать с миром «электричества и пластилина», но и это не предел. Предел наступит тогда, когда всякие пределы исчезнут. Возможно ли такое? Думаю, да. Во всяком случае, опровергнуть этот тезис нельзя, пока не закончится дорога.

Долго объясняюсь по телефону с мамой по поводу полученного ей письма из клиники.

– Всё нормально, - успокаиваю её.
– Это от профессора Розенталя. Курс лечения закончен.

– А ты читал его?

– Да что там читать. Выкинь его в ведро.

Но она настаивает на том, чтобы процитировать несколько строк, чем остужает мою легкомысленность и самоуверенность. В письме сообщается, что требуется её согласие на помещение меня в стационар. Ушам своим не верю! Ай, да принципиальный доктор! Но потом неожиданно всё выстраивается в очень стройную схему. У меня же сегодня вечером встреча с господином Виталием. Представителем уважаемой фирмы. Вот ему и нужно адресовать насущные вопросы.

Он приходит не один, а с квадратным типом, обладателем пронзительного немигающего взгляда. Всё по-серьёзному, как у взрослых.

– Шантаж?
– осведомляюсь у них без всякой разведки.

– Для вашего же блага, - заверяет Виталий, смеясь.
– Вы многого не знаете, а время уходит. Вот, кстати, официальная бумажка на принудительное лечение, если вы завтра к двенадцати не явитесь туда сами.

Читаю мельком письмо на имя начальника клиники с положительной резолюцией. Время политики пряника истекло. Что ж, я дам вам то, чего вы хотите. Самое дорогое, что у меня есть — моё тело. Сейчас мне просто нужно постараться выглядеть адекватным в их глазах.

– А как же Мюнхен?
– иронично осведомляюсь.

– Вы сами виноваты. Ваши колебания заставили нас поменять тактику.

Не могу удержаться и помимо своей воли говорю, не избегая брезгливого тона:

– Человечек в котелке.

Грош цена моим мыслям об адекватности. Виталий вздрагивает. Его напарник вытягивается по струнке, готовый в любую секунду пеленать меня. Но я спокойно пью кофе и не пытаюсь выпрыгнуть в окно, и они расслабляются.

– Вы только что дали нам ещё одно подтверждение того, что именно вы нам и нужны.