Мелькают сценки из прошлой жизни вперемешку с откровенным абсурдом. Лица, предметы, здания. Я продираюсь сквозь них, словно через загустевший воздух, цепляясь за что попало руками. Всё, к чему я прикасаюсь, становится резиновым и липким. Потом упругость окружающей среды внезапно ослабевает, сменяясь полной своей противоположностью: теперь перед моими пальцами твердь расступается, превращаясь в студень, и в движениях появляется чрезмерная лёгкость, будто я сбросил половину своего веса.

– Ты знаешь, как меня зовут?
– спрашиваю улыбчивого парня с золотой фиксой.

Мы дружили в раннем детстве. Потом интересы наши резко разошлись, а вместе с ними — и дороги. Он загремел на зону, где и обзавёлся дорогими искусственными зубами.

– Да кто тебя знает, - небрежно отмахивается он.

– А ты?

Тот же вопрос адресован пышной блондинке в мини-юбке. Она когда-то «сделала из меня мужчину», в терминологии гопников провинциального городка.

– Дурачок!
– хихикает она и сворачивает свои пышные губки в трубочку.

Доля правды в этом есть. Может, и все сто процентов.

Иду дальше, вглядываясь в глаза встречных, словно необходимая мне информация набита там крупным типографским шрифтом.

– Никто не знает?
– кричу, и голос мой полон злого предсмертного веселья.

Передо мной — огромный аквариум. Высотой, пожалуй, со стандартную пятиэтажку. На сколько километров он простирается в стороны, сказать невозможно. В глубину — тем более. Я замечаю в нём важно плавающих рыбок разноцветных мастей и... людей. Играющих в домино, распивающих пиво, стоящих в очередях. Протягиваю руку к стеклу, но стекла нет — мои пальцы погружаются в воду.

Делаю шаг вперёд и оказываюсь внутри аквариума.

Прислушиваюсь к своему дыханию — оно напрочь отсутствует. Значит, поэтому меня не сотрясает кашель от попавшей в лёгкие воды. Или не поэтому. Выхожу из аквариума на «воздух» и захожу обратно несколько раз, чтобы убедиться, что ловушка не захлопнулась. Получается, что нет. Пока нет. Делаю попытку проговорить вслух первую пришедшую на ум фразу и не испытываю с этим никаких затруднений. Люди поворачивают головы в мою сторону, и мне становится неловко за выбор нелепых слов. Кто же знал, что они прозвучат?

– Никто не знает?..

Обрываю себя, едва начав. Их подсказки мне больше не нужны. У меня уже есть ответ.

Калейдоскоп перед глазами. Элем. Тёзка. «Учреждение №322», ярус четвёртый, место «девятьсот сорок пять».

Хорошенько встряхиваю ЕГО и дожидаюсь появления осмысленности в ЕГО глазах, прежде, чем сказать:

– Поживёшь вместо меня шизофреником. Ладно?

Мне больше не нужно торопиться. Теперь они найдут ЭТО ТЕЛО. Точную мою копию: в мыслях, поступках, знаниях, привычках. Но не меня. Моя уверенность в этом черпается из самого надёжного на свете источника — из ниоткуда. Вряд ли они даже когда-нибудь поймут, что им подсунули фальшивку. А сама «фальшивка»? Вдруг у НЕГО получится когда-нибудь то же, что получилось у меня?

– Извини, если что.

Навязчивая картинка возникает перед глазами: суровая команда Виталика пинает ЕГО казёнными сапогами. Гоню её прочь.

В последний раз иду по улицам Элема, но в моей душе — не печаль, а азарт. Когда времени не стало, такие слова, как «всегда» и «никогда» теряют всякий смысл. Мне, конечно, придётся к этому привыкнуть.

Цветочница стоит на своём обычном месте и даже, кажется, впервые на моей памяти продаёт что-то. Жду, когда она освободится.

– Я попрощаться, - сообщаю ей эту бесполезную новость.

На мгновение мне кажется, что в её глазах блеснули слёзы.

– Если хочешь, пойдём со мной, - говорю торопливо, но тут же спохватываюсь — большей глупости сказать просто невозможно.

Заталкиваю слова руками обратно себе в рот, чем вызываю у Цветочницы приступ весёлого смеха.

Целую её в щёку и, не оборачиваясь, ухожу прочь.

На окраине города меня ждёт Фальк. Гадаю, будем ли мы с ним обниматься на прощанье. Наверное, нет. Но зачем тогда он здесь?

– Я сотру дорогу, когда ты отойдёшь на безопасное расстояние, - поясняет он.
– Решение должно быть бесповоротным, иначе это — баловство. И тебе совершенно незачем спрашивать меня, кто я такой.

Киваю ему в знак согласия.

Иду по красной галечной дороге. Смотрю под ноги. Не оглядываюсь назад. В ощущениях сплошное d'ej`a vu. Я столько раз безрезультатно проделывал этот путь, что воспринимаю его механически. Подкрадывается страх, что сейчас мир вокруг потускнеет, и я найду себя лежащим на полу в каком-нибудь грязном подвале. А то и привязанным к креслу, взирающим на благодушного доктора с пыточным инструментом наготове. Глубоко сидящие во мне голливудские картинки одна за другой плывут перед глазами.