Каролина внимательно оглядела стариков: сейчас они выглядели безобидными, а их просьба была выполнима.

— Ты вправе ненавидеть нас, — подхватила Элеонора. — Такие родственники, как мы, отнюдь не подарок. Мы никак не могли смириться с тем, что… — Она пошевелила пальцами, подбирая верные слова.

— Что Квентин совершил мезальянс, — спокойно закончила Каролина, и Элеонора согласно кивнула.

— Это была наша первая ошибка. За годы мы усугубили свою вину, даже не попытавшись сблизиться с тобой. Мы не желали, чтобы наш сын провел с тобой всю жизнь. Наше решение было окончательным.

— Элеонора хочет сказать, что мы осознали свою вину, — вмешался Квентин. — Мы… слишком часто вмешивались в жизнь сына, и это помешало ему стать таким, каким мы хотели бы видеть его.

— Когда он погиб, — продолжала Элеонора срывающимся голосом, — я… потеряла голову. Лучше бы умерла я! Мне так хотелось вернуть сына, моего дорогого мальчика! У тебя остался наш внук, а у меня — ничего.

— И потому вы похитили его. — Каролина с трудом сглотнула, стараясь сохранять спокойствие и выдержку. Ясно, что Брэдфорды не намерены повторять ту же ошибку, но это не умаляло травму, перенесенную пять лет назад.

— Да. Как глупо! Если ты никогда не простишь меня, значит, я это заслужила. Но от горя я лишилась рассудка. А потом и внука. — В глазах Элеоноры заблестели слезы. — Я причинила тебе боль, Каролина. Я не прошу о прощении, но попытайся понять меня. И посочувствовать старухе, которая перед смертью жаждет повидаться с внуком.

Эта исповедь застала Каролину врасплох: она ждала обвинений, упреков, надменных оправданий. Но чистосердечие стариков тронуло ее.

— Когда мы обсуждали условия сделки, мы не понимали, на что идем, — продолжал Квентин. — Мы считали, что тринадцать лет пролетят незаметно. Через год мы попытались связаться с тобой, надеясь, что ты уже нас простила, но, разумеется, мы не имели права надеяться на прощение. Разве у тебя были доказательства того, что мы не причиним тебе вреда?

— Нет, — прошептала Каролина, сцепив пальцы, чтобы скрыть дрожь.

— Но год назад нам стало ясно, что медлить нельзя, — произнесла Элеонора.

— Вы заболели?

— Перенесла несколько сердечных приступов — по мнению врача, неопасных. Как видишь, я могу разговаривать, сидеть, даже вставать. Но мое здоровье подорвано.

Каролина промолчала.

— Пока есть время, я хотела бы побыть с внуком, рассказать ему об отце. О том, как Квентин забрался на самую верхушку яблони и нам пришлось вызывать пожарных с лестницей. О том, как он поймал свою первую рыбу, как научился читать и обнаружил, что я сокращаю его любимые сказки. — В глазах Элеоноры снова заблестели непролитые слезы. — Я хочу поближе познакомиться с сыном моего мальчика — ведь в нем кровь Брэдфордов, он последний в нашем роду…

— Он наш наследник, — вмешался Квентин. — Когда мы умрем, он унаследует большую часть нашего состояния. Я сообщил об этом не для того, чтобы вызвать у тебя угрызения совести или пригрозить, что мы можем переписать завещание. Мы не можем силой или шантажом заставить тебя согласиться на наши условия, За пять лет разлуки мы поняли, что только вы с Квентином связываете нас с будущим. Вы наши родственники, и мы должны позаботиться о вас.

Ошеломленная, Каролина молчала. Все произошло слишком быстро.

— Меня никогда не интересовали ваши деньги, — наконец выговорила она. — Гораздо важнее была дружба с вами, счастье вашего сына… и моего…

Старики в замешательстве замолчали, не решаясь взглянуть в глаза Каролине.

— Мы уже поняли это, — наконец прошептал Квентин.

— Ты была самой большой удачей нашего сына. — Элеонора подняла взгляд на Каролину. — С тобой он начал взрослеть, научился отвечать за свои поступки. Помнишь, как после свадьбы он нашел свою первую работу? — Помедлив, она продолжила: — Он мог бы найти свое место в жизни, если бы не мы. Мы не позволяли ему ступить ни шагу самостоятельно. Видишь ли, мы его любили.

— И я любила его. — Каролина вздрогнула, вдруг охваченная мрачными и радостными воспоминаниями, накопившимися за четыре года жизни с Квентином-младшим. Тягостные воспоминания чаще всего бывали связаны с родителями Квентина. Но если прошлого не вернуть, может быть, удастся спасти настоящее и будущее.

— Деньги не заменят то, чего мы лишили тебя, — продолжал Квентин. — Но если Квентину не придется подрабатывать, чтобы получить образование, а тебе — работать до старости… возможно, это возместит нанесенный нами ущерб.

— А взамен вы хотите получить разрешение встречаться с Квентином? — с оттенком горечи спросила Каролина.

— Каролина, мы не ставим никаких условий. Мы умоляем: разреши нам встречаться с нашим внуком! На любых условиях! Если ты хочешь, чтобы встречи проходили в твоем доме, — прекрасно, на нейтральной территории — еще лучше. Если ты желаешь присутствовать при встречах, пользоваться мониторами, камерами, диктофонами — пожалуйста, мы согласны на все, лишь бы видеть внука.

— Ты же знаешь, мы пытались связаться с тобой через адвокатов, — слабым голосом произнесла Элеонора, — но ты отказывалась. Наконец мы решили написать Квентину. Мы думали, письмо вернется обратно нераспечатанным. Но Господь услышал наши молитвы: Квентин ответил нам.