Они не слышали скрипа открывшейся двери и не видели, как в гостиную вошла усталая, насквозь промокшая Каролина. С ее одежды и волос ручьем лилась вода. Увидев Квентина в объятиях Дейна, Каролина вздрогнула: таким могло быть лишь прощание отца и сына. Портрет распавшейся семьи… Каролина испытала мучительную боль потери. Каким прекрасным могло быть их будущее! Она поспешила отогнать эту мысль. Квентин — ее сын, а его благополучию угрожают Брэдфорды. Нельзя забывать об этом ни на минуту.

Она изнывала от усталости. Долгая поездка в автобусе изнурила ее, переполнила печалью и сожалением. Но это ничего не меняло. Она просто не могла отказаться от своих обязанностей — ни ради Дейна, ни ради кого-нибудь другого. Каролина прокашлялась.

— Квентин, я вернулась.

Услышав ее голос, Дейн с мальчиком резко отпрянули друг от друга. Квентин виновато опустил голову, словно его поймали на воровстве. Дейн неторопливо поднялся и притянул Квентина к себе.

— Привет, Каролина, — произнес он с оттенком вызова. — Напрасно ты уехала одна. Со мной ты добралась бы домой быстрее и не промокла бы.

— Квент, скажи тете, что я вернулась, и собери вещи. Мы идем домой, — заявила Каролина.

Мальчик выжидательно взглянул на Дейна, и тот кивнул. Схватив футляр со скрипкой, Квентин метнулся к лестнице.

— Больше не смей подходить к моему сыну! — прошипела Каролина, едва мальчик скрылся из виду.

Дейн печально покачал головой:

— Я объяснил ему, что ты не стала слушать меня, и пообещал поговорить с тобой еще раз, перед отъездом. Мне давно следовало понять, что такая святоша, как ты, не пара мне, отъявленному грешнику. Тебе не понять ни собственного сына, ни родителей бывшего мужа. А жаль, Каролина Маккартер Брэдфорд. Тебе не мешало бы научиться прощать.

— Уходи! Немедленно убирайся! Я не желаю вспоминать о тебе!

— Ты будешь помнить меня до конца жизни. — Дейн приближался неторопливо и уверенно. Его зеленые глаза сверкали, как осколки льда. — Только я способен вновь научить тебя чувствовать и любить. Только я без смущения могу… — Каролина ахнула, когда Дейн обхватил ее за шею и притянул к себе. — …целовать тебя, — закончил он и впился в ее губы.

Каролина попыталась вырваться, но все ее усилия были тщетны. Желание пробудилось в ней мгновенно, напоминая о недавнем прошлом. Его губы мучили ее, очаровывали, призывали слиться с ним. Когда Дейн целовал ее, Каролина забывала о том, что может потерять покой, завоеванный с таким трудом. Для нее имело значение лишь прикосновение его сильного тела. Не удержавшись, она ответила на поцелуй и обвила обеими руками шею Дейна.

— Нам так хорошо вдвоем, Каролина, — шептал Дейн. — Тебе надо лишь забыть о прошлом…

Внезапно она поняла, о чем он просит. Ее колени обмякли. Цена оказалась слишком высока: он требовал простить то, чему не было прощения. Заметив ее замешательство, Дейн отстранился. Глубоко вздохнув, Каролина попыталась взять себя в руки, но спокойствие ускользало от нее. Кровь продолжала бурлить.

— Значит, все кончено, — произнес он. — Забавно… Вот уж не думал, что тебе и вправду так страшно.

— Мне… не страшно, — нерешительно отозвалась она.

— Как бы не так! Ты настолько боишься двух стариков, что не желаешь даже слышать о них. А еще ты боишься меня.

Каролина покачала головой, однако Дейн был прав: она дрожала всем телом, сознание того, что у них нет будущего, причиняло ей мучительную боль.

— Ты слишком напугана, чтобы поверить мне. Ты спасаешься бегством — от меня, своего прошлого, от себя.

— Я просто не желаю повторять ошибок.

— Значит, я тоже ошибка?

— Дейн, ну неужели ты ничего не понял? — вздохнула она, с трудом сдерживая слезы. Выплакаться можно и потом, когда он уйдет. — Одной любви недостаточно, должны еще быть уважение и ответственность, а этого нет. — Она сунула руки в карманы и отступила. — Потому между нами все кончено, — прошептала она. — Я вдруг поняла, что перестала распоряжаться собственной жизнью… Когда-то я поклялась, что больше никто не заставит меня отказаться от независимости, но внезапно выяснилось, что от меня ничего не зависит! Этого я не допущу. Я буду поступать так, как считаю нужным, а все, кто не согласен со мной, могут отправляться ко всем чертям!

— Но я люблю тебя, — предпринял Дейн последнюю отчаянную попытку спасти свои надежды и мечты.

— Квент тоже любил меня, — с горечью напомнила Каролина. — Неужели ты не понимаешь, что мы с тобой не уживемся? Я не могу… так нельзя… прошу тебя, уйди… — Отвернувшись, она не то вздохнула, не то всхлипнула.

Дейн в досаде стиснул кулаки. Он потерял все, и потеря причиняла ему нестерпимую боль. Он любил Каролину, любил ее сына, заботился о них, как ни о ком другом, но этого оказалось слишком мало.