— Мистер Клемсон, если вам удастся найти Дейна, не могли бы вы передать ему кое-что? — Услышав утвердительный ответ, она продолжила: — Скажите ему, что он был прав и что я последовала его совету. Я сожалею о случившемся и жду, когда он вернется домой.

— Непременно передам. Не волнуйтесь, он вернется. Он не станет жертвовать любовью.

— Надеюсь, вы правы, — откликнулась Каролина, попрощалась и повесила трубку.

Отперев нижний ящик стола, она вынула плотный конверт и извлекла из него лист бумаги. Долгое время она безучастно смотрела на него, прежде чем снять трубку и набрать номер. В трубке послышался слабый старческий голос. Каролина глубоко вздохнула.

— Элеонора? — произнесла она. — Это Каролина. Я хотела бы поговорить о Квентине.

Сидя на гостиничной кровати, Дейн подбрасывал на ладони небольшой самородок — довольно тяжелый, но невзрачный. Тем не менее это было золото. Ему объяснили, что таких крупных самородков в этих местах давно не находили. Теперь он принадлежал Дейну.

На эту поездку он не возлагал больших надежд. Дейн не обманывал себя: в Северную Каролину он отправился для того, чтобы забыть Каролину Маккартер Брэдфорд.

Но не сумел. Несколько недель он бродил вокруг рудников и участков, предназначенных для открытой разработки. Заплатив пошлину, он долго, до изнеможения рылся в земле, так что перепачканная рубаха взмокла от пота. Ему удалось найти пару крохотных рубинов и вот этот самородок, но успех не смягчил боль недавней потери. Камни не могли согреть его ночью, не могли заполнить пустоту в сердце. Удивительно, сколько всего случилось за последние пять месяцев. Его жизнь круто изменилась, а затем вновь стала прежней.

Дейн мрачно вгляделся в самородок. Ему сказали, что этого золота хватит, чтобы изготовить небольшое украшение. А можно оставить его в качестве сувенира. Но Дейну были не нужны сувениры. Он мечтал забыть женщину, ради которой отказался от своих принципов: нигде не задерживаться, ни с кем не сближаться, ни к кому не привязываться. Почему же этот самородок представлялся ему в виде отполированного обручального кольца?

Разозлившись, Дейн швырнул слиток в стену. Посыпалась штукатурка. Черт бы ее побрал! Долгое время Дейн неподвижно сидел на кровати. В комнате быстро темнело, но ему и в голову не приходило зажечь свет. Уличный фонарь бросал тусклый луч на противоположную стену номера. Наконец Дейн встал и задернул шторы.

Пора уезжать отсюда. Рана не затягивалась. Так ему и надо — за глупость. Но хуже всего была тяжесть одиночества. Дейн принял решение: он вернется в Нашвилл, встретится с Бо, даст пару концертов в прокуренных барах, где музыканты — всегда желанные гости. А затем надолго покинет Аппалачи, уедет куда-нибудь на юг, где даже в одиночестве тепло и днем, и ночью.

Каролина постучала в дверь гостиничного номера. Брэдфорды остановились в номере-люкс единственного в городе четырехзвездочного отеля. Стоя у двери, она оправила юбку своего лучшего костюма и холодно усмехнулась. Она надежно держала себя в руках; все козыри были у нее.

— Здравствуй, Каролина. Входи. — Рафинированный бостонский акцент бывшего свекра вызвал у нее невольный трепет.

Квентин Уиннот Брэдфорд-старший заметно постарел, но по-прежнему выглядел внушительно и солидно. На его лице Каролина разглядела следы страданий.

Перешагнув порог, она вошла в просторную гостиную, обставленную антикварной мебелью. Толстые ковры приглушали шум шагов, стены украшали репродукции с картин Моне. Квентин закрыл за ней дверь.

При виде Элеоноры Каролина застыла в изумлении. За пять лет ее свекровь изменилась до неузнаваемости: прежнюю элегантность и стройность заменили мертвенная бледность и худоба. Элеонора сидела в инвалидном кресле. Ее глаз судорожно подергивался, узловатые пальцы дрожали на коленях.

— Каролина! — произнесла она учтивым тоном. — Я недооценила тебя. Как глупо с моей стороны!

Квентин Брэдфорд метнул в Каролину встревоженный и полный мольбы взгляд, и она вдруг ощутила прилив жалости. Должно быть, происходящее кажется Брэдфордам несправедливым. Впервые в жизни она попыталась поставить себя на их место: их сын погиб, внук недосягаем, здоровье Элеоноры оставляет желать лучшего, смерть неумолимо приближается, и при этом им известно, что не все так непоправимо.

— Присаживайся, Каролина, — предложил Квентин.

Она села.

— Нам очень тяжело, — начал он. — Мы должны извиниться перед тобой за то, что явились сюда без приглашения, но пойми, мы были в отчаянии. Ты наотрез отказывалась выслушать нас. Мы так признательны Квентину-младшему за то, что он показал тебе наше письмо.

«Он этого не сделал», — мысленно возразила Каролина, но промолчала.

— Мы далеко не молоды, нам хотелось бы познакомиться с внуком. У тебя есть все основания… отказать нам. Но мы просим тебя как следует подумать.