— Дорогая, если тебе неудобно отправляться на рыбалку вместе с Квентином и Дейном, давай устроим семейный пикник. Мы с Зиком присоединимся к вам. — Хипзайба заговорщически понизила голос, а Каролина не сдержала улыбку.

— А на следующий день нам придется читать в газетах заголовки: «Скандальные связи перерастают в респектабельные отношения!» — Хипзайба радостно закивала, а Каролина вновь посерьезнела: — Я не хочу, чтобы Квентин пострадал, но боюсь, этого не избежать. Зик по крайней мере никуда не уедет, а Дейн…

— И Дейн никуда не денется, пока ты не прогонишь его.

— Не знаю, тетя Хипзайба. — Каролина покачала головой. — Он сводит меня с ума. Мне страшно. Похоже, нам обеим надо как следует задуматься…

— Решай только за себя, детка! А со своими проблемами я как-нибудь разберусь сама. — Заметив тревогу на лице Каролины, Хипзайба пообещала: — Ладно, я не стану оставаться у Зика на ночь.

Каролина вздохнула, понимая, что большего ей не добиться.

— Мы отлично порыбачим впятером, — заявила Хипзайба. — Сейчас же позвоню Зику и приглашу его.

Квентину редко случалось вынимать из ящика почту: обычно это делала его мать. Но сегодня почту принесли еще до того, как Каролина вернулась с работы. Из пачки счетов и каталогов выпал плотный кремовый конверт. Письмо было адресовано Квентину Уинноту Брэдфорду Третьему, на штемпеле значилось: «Бостон».

Бросив остальную почту на кухонный стол, Квентин вскрыл конверт и вынул фотографию и единственный лист, исписанный крупным, уверенным почерком:

Дорогой Квентин, мы с бабушкой поздравляем тебя с одиннадцатилетием. Конечно, до твоего дня рождения еще целый месяц, но почта так ненадежна, что мы боимся, как бы наше письмо не опоздало. Надеемся, что у тебя все хорошо.

Мы уже давно не получали от тебя вестей и искренне сожалеем об этом. Но мы помним о тебе. Иногда взрослые совершают роковые ошибки, за которые потом приходится расплачиваться нашим близким. Поверь, мы по тебе очень соскучились.

Помнишь своего жеребенка по кличке Яблочный Пудинг? Тебе так нравилось кататься на нем по лужайке возле дома! Теперь он уже вырос — гнедой красавец высотой полтора метра. Мы решили, что ты будешь рад вновь увидеть его, поэтому сфотографировались втроем: Яблочный Пудинг, твоя бабушка Элеонора и я, Квентин-старший.

Когда-нибудь мы расскажем тебе о нашей семье и твоем отце, которого нам недостает так же, как и тебя. Но пока мы не знаем, когда сможем встретиться с тобой. Мы крепко любим тебя и думаем о тебе каждый день.

С любовью, бабушка и дедушка Брэдфорды

Квентин рассмотрел снимок. Жеребенка он помнил смутно, но фотография воскресила в его памяти запах конюшни, тепло летнего солнца и ветер, подгоняющий его в спину. Пожилая пара на снимке тоже показалась Квентину знакомой. Рослый, седовласый, крепко сложенный мужчина, тезка Квентина, улыбался, придерживая жеребенка за узду. Бабушка Элеонора показалась мальчику слишком хрупкой — не подтянутой и энергичной, как тетя Хипзайба, а почти болезненной. Но на снимке она тоже улыбалась.

— Они помнят меня, Рекс! — прошептал Квентин щенку, подхватил его на руки и закружился по комнате, пока не повалился на пол. Щенок лизнул Квентина в нос. — Что же мне теперь делать? Если рассказать маме, она снова загрустит. А если я позвоню им без спросу, она все узнает. — Мальчик вздохнул. — Знаешь что? Я напишу им и попрошу приехать ко мне в день рождения! Пусть поговорят с мамой, чтобы она больше не грустила. У меня снова будут дедушка и бабушка! — Рекс тихонько заскулил. — Ты согласен? — Квентин вскочил. — Идем, Рекс, надо поскорее написать письмо!

Воскресенье приближалось со стремительной быстротой, с каждым днем внутреннее напряжение Каролины усиливалось, хотя Дейн больше не напоминал о своем обещании. От ожидания, предчувствия и волнения она ослабела. Но Дейн не торопился.

Дейн и теплый весенний день… Каролина представляла их вместе. Стоило Дейну войти в ресторан, как по спине Каролины пробегали мурашки. Она не могла видеть, как Дейн дает Квентину уроки игры на скрипке, чтобы не представлять, как Дейн склоняется над ней, поправляет ее пальцы на струнах, учит ее старинным мелодиям.

Как ни странно, неторопливое, старомодное ухаживание окончательно взвинтило Каролину. Она была давно готова дать волю страсти… да, не любви, а страсти, добавляла она. Возможно, привязанности, но не любви. Обманывать себя она не собиралась: хотя Дейн принял ее правила игры, до любви и постоянства дело вряд ли дойдет.

Осталось лишь потерпеть еще немного, наслаждаясь прогулками при луне, розами и неизбежной кульминацией. Каролина вздохнула. По крайней мере Квентин не стал спорить, узнав, что предстоящая рыбалка с Дейном превратится в семейный пикник, — напротив, он с энтузиазмом воспринял эту новость. Каждый день он пересматривал рыболовные снасти и надеялся, что погода не подведет. Вспомнив об этом, Каролина улыбнулась: ей нравилось видеть Квентина таким довольным.