Сержант ГИБДД, удивившись, потянулся было к рации, где бормотали крепкие казенные голоса, однако раздумал, закурил; и курил долго, и был один на еще несколько минут назад оживленной трассе.

У железнодорожного переезда разбил лагерь армейский КПП. "УАЗы" и БТРы, чадя дизельными двигателями, перекрывали въезд в городок Н. В густом перелесочке маскировались артиллеристы - стволы пушек смотрели строго на шоссе. Неповоротливые из-за бронежилетов бойцы томились от жары, чада и препирательства с автолюбителями, которых время Ч застигло на ж/переезде. Офицеры в камуфляжной форме вели переговоры по рациям и всем своим видом показывали высокую боевую и политическую способность в противостоянии с мирным населением.

...Старенькая пыльная "Победа" пробивалась между машинами к командирскому джипу. Подполковник в полевой форме с заметным брюшком заорал:

– Куда тебя, черт старый, несет?! А ну взад!

Дымкин задохнулся от нервного напряжения, потом пересилил себя и тоже закричал, истерично и некрасиво:

– Как вы смете! Орать! На меня! Мышь полевая!.. Ты знаешь, кто я такой?.. Да вы?.. Да ты...

– Ну, я! Я!
– Офицер подходил к "Победе".
– Дед, вали отсюда! Пока я мирный, как бронепоезд.
– Цапнул Дымкина за лацканы пиджака. На лацкане блесточкой зажглась Звезда Героя.
– Ах, мы герои?! Да мы таких...

И не договорил: "Победа" резким задним ходом ушла к железнодорожному полотну. Затем развернулась на пятачке переезда и, влетев на рельсовый путь и на нем скособочившись, тяжело поскакала по шпалам. КПП на минуту потерял боеспособность, но потом джип и грузовой "УАЗ" с солдатиками ринулись в погоню по проселочной дороге, петляющей вдоль ж/пути.

Машинист скорого поезда № 34 с привычно-профессиональной скукой поглядывал на летящие стрелки рельсов. Молоденький помощник клевал носом под бой колес. Кружили поля, леса и различные водоемы.

...Там, за поворотом леска, после подъема - станция Н.

С минутной, неудобной остановкой. Машинист решил разбудить помощника для дальнейшей молодой трудовой деятельности; помощник, сладко зевнув и открыв глаза, округлил их до размера межвагонных буферов. И закричал диким голосом:

– А-а-а-а-а!

Машиниста заклинило, как экстренный тормоз: по их верному пути следования мчалось нечто горбатое, с серебристым отливом. И казалось, столкновение неминуемо - поздний панический рев тепловозной сирены не спасал.

Но в последний миг Нечто резким маневром освободило путь скорому поезду, исчезая за поворотом.

– Что это было?
– лязгая зубами, спросил помощник.

– Что-что!
– прохрипел машинист.
– НЛО!..

"Победа" неуклюже пылила по проселочной дороге к шоссе; за ней тряслись на ухабах преследователи из РА. Подполковник, наконец не выдержав глупой погони и пылевого опыления погон, заорал:

– Прострелить этой тыкве на колесах!.. колеса!..

Бойцы с азартностью охотников принялись разряжать боекомплекты АКМ. Выстрелы в поле оптимистически затрещали для стреляющих.

...Искалеченная, изрешеченная "Победа", забуксовав на взгорке, остановилась. Из нее выбрался старик и заковылял к близкой, как граница, асфальтированной полосе трассы. Несколько бойцов с грозным хеканьем догоняли его... Старик упал... Его соломенная шляпа покатилась под откос...

Дымкин упал лицом в сладкую горечь теплой полыни и прикрыл голову руками, ожидая профилактических ударов прикладами. Но что-то произошло в природе: солдаты не нападали. И сквозь полынь и слезы, сквозь бой загнанного сердца и гул в висках старик увидел бронированную скалу Т-34, которая надвигалась на него, поверженного.

Т-34 был несокрушим и опасен. Может быть, поэтому бойцы во главе с командиром бесславно бежали прочь с горького полынного поля.

Через нижний люк экипаж Т-34 втягивал обессиленного боевого друга; кричали:

– Старый, от судьбы не убежишь!.. Получил полный расчет, Дымыч... Гляди, твою "Победу", как решето... Крутись не крутись, а в картонку сядешь...

– Откуда вы, братки?
– слабо, но счастливо улыбался Дымкин.
– Там армию гонят на вас...
– Поправился: - На нас.

– Ха!
– яростно закричал Беляев.
– Это, можно сказать, испытание из тысячи и одной ночи демократии! Мы сейчас со смеху перемрем.

– Саня!
– поморщился Минин. И спросил: - И где французы?

Вырывая куски асфальта и чужого бесславия, Т-34 летел над скоростной трассой. Боевая рубка ходко ходила, как на волнах. Полуголые, мокрые от пота, орущие старики были похожи на чертей в аду. Боевой экипаж работал:

– Вижу цель Раз! Вижу цель Два! Вижу цель Три! Вижу цель Четыре! кричал наводчик Дымкин, всматриваясь в салатовый экран слежения РЛС.