Фи, как так можно? Не сметь трогать святое! Не трогайте священную клоаку, иначе погибнете в ее мстительных газах. И верно: у кадровых господ свои проблемы, а у санкционированных рабов - свои. То есть, как говорится, каждому своя санитарно-гигиеническая подтирка. Кому из нежного бархата, а кому из древесной стружки. Кому жизнь при коммунизме, а кому при великодержавном местечковом идиотизме.

Кружили летние поля и перелески. Небесный купол, похожий на церковный, парил над вольными и чистыми просторами.

На картофельном поле наблюдалась суета - "Икарус" зарылся в ботву, и ему на помощь медленно пыхтели два старых трактора на гусеничном ходу. Фоторепортеры месили молодые клубни и походили на приметных чужих птиц, случайно залетевших в среднерусскую полосу.

Автомобильная кавалькада обогнала два старых, чумазых ТЗ. В одной из машин находились господин Костомаров и Санька. Мальчик сидел на заднем сиденье и увлеченно играл в "тетрис", не обращая внимания на быстро меняющийся по событиям окружающий мир.

С яблонь падали яблоки. Трое стариков сидели за летним столом, говорили, смеялись. Великая и непобедимая традиция русской души осветлиться от горькой до сущего своего первородного состояния.

– Эх, хорошо сидим!
– Ухов резал яблоко на дольки.
– Закуска сама падает. Как в раю.

– В рай нас не пустят, старый, и не надейся, - хекал Беляев.

– Почему?

– За грехи наши.

– Тогда встретимся в аду, - спокойно заметил Минин.
– А к нему нам не привыкать, служивые.

– Это точно, командир, - согласились друзья.
– В аду мы побывали... Чего одна Курская дуга...

Во дворе забрехал кобельсдох. В калитку толкались уличные мальчишки.

– А Саньки нет!
– закричал Минин.

– Так это... Санька уехал кататься, - выступил вперед один из бойких мальчишек.
– С таким рыжим дядей.

– Как это?
– насторожился Минин.
– Куда уехал?

– А сказали, чтобы на завод позвонили.

– На завод?!
– взревел не своим голосом Минин.

Два натужно ревущих ТЗ вытягивали с поля "Икарус". Фоторепортеры запечатлевали это историческое событие.

Господин Костомаров, как полководец, разложил карту Н-ской области на багажнике казенной "Волги" и с еще несколькими ответственными армейскими чинами углубился в изучение топографической обстановки.

– Как мне доложили, обнаружить Т-34 по радиолокации нельзя, - говорил сотрудник тайной службы.
– Только визуально. А это значит, нужно расширить поиск по всем квадратам. Поднять вертолеты, в конце концов...

В директорском кабинете ТЗ у аппаратов нервничал Никита Никитович и, держа в руках телефонную трубку, каялся, как грешник:

– Иван-Иван, я тут ни при чем!.. Нет, все понимаю... А ты выкрал, понимаешь, изделие... Зачем?.. Пройти парадом по Красной площади?! Да понимаешь, что говоришь?.. На кого идешь?.. Нет, я не подлец!..
– Медленно опустил трубку.
– Не подлец...

Два натужно ревущих трактора продолжали вытягивать с картофельного поля "Икарус". Репортеры отбегали в сторону от сизого удушливого чада.

Господин Костомаров и военные чины у машин обсуждали создавшееся положение. В одном из авто засигналил мобильный телефон. Водитель взял трубку, послушал и сказал:

– Сейчас с вами будут говорить.
– И, выбравшись из салона, подошел к господину Костомарову.
– Это вас...

– Да, я слушаю, - весело сказал Рыжий человек в мобильный телефончик.

В домашнем кабинете, заставленном книжными стеллажами, стоял Минин и говорил по телефону. На стенах в рамках висели пожелтевшие фотографии с мгновениями молодого прошлого.

– Нет, дорогой мой, мы с вами, поганцами, никогда не договоримся. Западло это. Санька мой, и Т-34 тоже мой. И выбирать между ними негоже. Нет, все я хорошо понимаю. И мы вас достанем до самых до кремлевых кишок, сучье племя!..
– И, швырнув трубку, решительно вышел из кабинета.

Господин Костомаров, отдалившийся от авто для доверительного разговора, вернулся к машине в некотором душевном неудовольствии. Передавая телефон водителю, увидел: на заднем сиденье сиротливо лежит электронная игрушка "тетрис".