– А кто наследник?

– Тайна за семью печатями.

– Тогда, может, выпьем для осветления души?
– взболтнул бутылку, жидкость в ней вскипела как затаренная радость.

– Нельзя, романтик, - сказали мне.
– Болею я.

– А наследник?

– А наследник во!
– показал большой палец.
– Спортсмен и на истребителях летает, как фанера над Парижем.

– Ну да?
– не поверил я.
– А пьет?

– Не пьет, единственный недостаток, - вздохнул Царь-батюшка.
– Все мы с загогулинами, - нарисовал рукой в воздухе замысловатую фигуру высшего пилотажа.

– А сажать не будет?

– Кого?

– Ну, нас, - щелкнул пальцем по бутылке, - патриотов.

– Он сам патриот, - усмехнулся мой собеседник.
– Но в широком смысле этого слова.

– Тогда разрешите выпить за всех нас, патриотов!
– поднял бутылку. Эй, зачуханные!
– обратился к залу.
– Пьем за патриотизм!..

– Но в широком смысле этого слова, - сказал мой знакомый.

– За патриотизм, который будет в моем фильме, - посмел уточнить я.

– В каком таком фильме?

– "Т-34" называется.

– "Т-34"? Про танк, что ли?

– И про него, и главное - про народ. Хотя вы тоже там... в эпизодической роли...

– В какой роли?

– Эпизодической, - заскромничал я.

– А ведь был в главной роли, - вспомнил бузила прошлых лет.

– Все меняется, - признался я.
– Изменились и вы.

– Ты о чем?

– Вас поглотила топь из людишек, вас окружающих. Посмотрите, кто с вами рядом!

– Кто?

– Поносная срань, не чующая страны.

– Ладно, не кликушествуй, пьяная твоя рожа!
– Меня обняли за плечи. Не такой я простой, как думаешь. А тебя, лапуша, люблю за твою же непосредственность и правду. Чего желаешь?

– Миллион долларов.

– Миллион? А зачем?

– На фильм.

– Где я в эпизодической роли?
– усмехнулся.

– Вы свою главную роль сыграли в жизни, а кино есть кино.

– Ладно, чертушка!
– задумался.
– Будет тебе миллион, понимаешь. Махнул рукой в сторону, где жалась группа олигархов с Ромиком во главе. Они дадут.
– И уточнил: - Если посчитают нужным.

– А если не посчитают?

– Тогда прости!
– И двинулся прочь, передвигая ноги, как ходули.

Я открыл рот - ничего себе власть самодурного самодержца, неспособного цыкнуть на запендюханную челядь. Что за интрига? Почище всяких моих фантазий, понимаешь.

Полуденная разморенная тишина дня была нарушена напряженным гулом - к бетонированному складу, защищенному колючей клубящейся проволокой и КПП со шлагбаумом, приближался Т-34.

Из дежурного домика появился пожилой прапорщик с литой краснознаменной мордой. Танковая громада с удивительной грациозностью для своей многотонной массы притормозила у КПП, из верхнего люка вынырнул Минин.

– Здорово, Петрович!
– крикнул ему прапорщик.
– Чего это вы?

– Боезапас, Евсеич! По полной программе!
– ответил Минин.
– НАТО прибыло. Желают поглядеть на нашу мощь!

– Во-во! Давно пора им по сусалам, - молвил Евсеич и сделал знак солдатикам поднять шлагбаум.

...Трое вольнонаемных заканчивали погрузку боекомплекта. Снаряды в руках людей пускали солнечные зайчики. Ухов и Беляев, разложив документацию на броне, изучали систему управления боевой машиной. Следящий за погрузкой Минин похлопал бронированный бок своего детища:

– Все, Евсеич! Под завязку.

– А термитные взяли?
– поинтересовался прапорщик.

– Да.

– Тогда с Богом, - сказал Евсеич.
– Ежели чего, приезжайте еще.

В штабе Н-ского военного округа заседал командный состав: горели генеральские звезды на погонах, алели лампасы на галифе и скрипели сапоги. Телефонный звонок прервал совещание. Генерал Мрачев взял трубку, выслушал донесение, потом крякнул от досады:

– Так, господа хорошие, ситуация выходит из-под контроля.

– А что такое?
– забасил генерал Артиллерии, похожий свирепым выражением физиономии на пса.

– Т-34 пополнил боезапас на складе полигона, - ответил Мрачев.

– Как это?
– удивились генералы.
– Они, деды, там чего, совсем... того?..

– Бардак! Не армия - дом терпимости. Все терпим, терпим!
– стукнул кулаком по столу Артиллерист.

– Какие будут предложения?
– спросил Мрачев.

– А что Москва?
– поинтересовался Ракетчик вида интеллигентного, в интеллектуальных очках.