Какое-то время они ничего не говорили.

Сириус прошелся по комнате туда-сюда, клокоча от бессильной ярости.

Роксана молчала.

А её решение такое простое и в то же время просто невыносимое, уже сформировалось и теперь незримо присутствовало в комнате, словно кто-то третий и чужой.

— Роксана, нет! — крикнул Сириус, рывком поворачиваясь к ней. — Не вздумай на это купиться, ясно?! Ты будешь полной дурой, если... — он хохотнул. — Все эти россказни об «осознании». Да последнему идиоту ясно, что им просто от тебя что-то понадобилось!

Роксана шумно вытерла нос и зачем-то принялась развязывать узел галстука у себя на голове.

— Рокс, твою мать, ты, что, вот так возьмешь и поедешь туда?!

— Это мои родители... — едва слышно произнесла она.

Сириус открыл было рот, яростно дернул верхней губой и отвернулся.

Повернулся, не справившись с новым взрывом.

— Эти ублюдки....

— Не смей говорить так о них! — она вскочила.

— Вот как?! А кто говорил, что мечтал бы сбежать из дома, да вот только не отпускает никто?! Не ты?! Ты столько раз говорила, что ненавидишь их...

— А что ещё я могла сказать?! Да я ненавижу их! Потому что все это время я считала, что не нужна им! Но они мне нужны, понимаешь, мне! — её била мелкая дрожь и слезы тряслись в её глазах, как в переполненных чашах

— Рокс, сколько тебе лет? Семнадцать? А сколько лет ты провела с ними, точнее они с тобой? — Сириус схватил письмо, прежде чем Роксана успела его перехватить и швырнул ей на колени. — Вот эта херня, по-твоему, может это перевесить?! Как ты думаешь, почему это они вдруг воспылали к тебе любовью, да ещё и оба сразу? Не ты ли говорила, что они ненавидят тебя, потому что твой папаша...

— Заткнись... — прорычала она, сотрясаясь с головы до ног и роняя беспорядочные слезы.

– ...изнасиловал твою мать?! Может всё это потому, что просто настало время продать тебя подороже?! Они бы и не такое написали! Я не удивлюсь, если завтра кто-нибудь из них припрется сюда и будет целовать тебя в зад, пока ты не согласишься сделать как надо!

— Блэк, мать твою, заткнись, или я тебя оглушу! — завизжала она, хватая палочку. Не обращая на неё внимания, Сириус схватил Роксану за плечи.

— Рокс, неужели ты не понимаешь, если ты поедешь туда, они уже не отпустят тебя обратно! — он коротко встряхнул её. — Одумайся, черт подери!

— Насильно они никогда не смогут меня...

— Насильно? Да посмотри на себя! — он оттолкнул её. — Да ты уже сейчас готова туда бежать, просто потому что они поманили тебя пальцем! Ты ведь только и ждала этой возможности? Простить их и забыть всё, как можно скорее. Плевать, что они тебя стыдятся, плевать, что им нет до тебя дела, плевать, что они — убийцы, лишь бы снова...

— Да, — выдохнула она после короткой паузы и вдруг исподлобья посмотрела Сириусу прямо в глаза. Он оскеся. — Признайся, Блэк, ты ведь тоже с радостью вернулся бы домой, если бы был хоть единственный шанс, что тебя там ещё ждут!

Последнее слово разлетелось по комнате как эхо от пощечины.

Сириус отшатнулся.

Повисла долгая пауза.

— Нет, — очень тихо, но твердо молвил он и сглотнул. — Я не вернулся бы туда ни за что.

— Лжец, — это слово протиснулось между её стиснутыми зубами и разбилось об пол. — Ты злишься именно поэтому! Не потому, что все это, мать его, несправедливо! А потому что со мной тебе было не так страшно, что ты один такой «изгнанник»! — не переставая говорить, она схватила с пола свои джинсы. — А теперь, когда мои родители нуждаются во мне, ты боишься остаться один! — она сорвала с себя его рубашку и натянула свою потертую, растянутую футболку. Сириус был так зол, что даже не обратил внимание на её нагое тело.

— Ты просто завидуешь, что у меня может быть появился шанс, микроскопический шанс снова получить семью! Поэтому мы вечно торчим в твоей комнате, когда приходим сюда, ты просто не можешь себе признаться в том, что тоже хочешь домой!

— Завидую?! ДОМОЙ?! — заорал Сириус и бросился к ней, но Роксана не отшатнулась. — Твою мать, Роксана, я сбежал из дома, потому что не желал и не желаю иметь ничего общего с этими ублюдками, — он взмахнул рукой, указывая на мрачные шелковые стены в серебрянных цветах — такие же, как и во всех остальных комнатах дома на площади Гриммо. — А ты, похоже, только об этом и мечтаешь!

— Да! — оглушительно крикнула она. — Да, мечтаю! Потому что это мои родители! — её голос опять сорвался, истерично взвизгнув на последней ноте. — Плевать мне, что они сделали, это мои папа и мама! — снова её голос задрожал слезами. — Ну что тебе непонятно?! — жалобно спросила она, но чем больше она говорила, тем крепче становился её голос. — Ты думаешь, я не понимаю, что это значит, думаешь, я полная идиотка?! Я знаю, что им на меня наплевать, но если у меня есть шанс добиться их любви, хоть какой-нибудь любви за все эти семнадцать лет, я его использую и, знаешь что? Мне насрать, что ты об этом думаешь!!!