Целую минуту она сохраняла такую неподвижность, что Сириус подумал — уж не прислала ли им Блэйк проклятие из Италии и не наложило ли оно на Роксану оцепенение?

Но когда же он снова поднял голову, увидел, что рука её слегка дрожит, губы приоткрыты, а глаза лихорадочно бегают по строчкам.

— Что это? От кого там? — он нетерпеливо дернул её за руку, но успел увидеть только два слова: «Дорогая дочка...», как Роксана снова отстранилась и закрыла от него письмо.

— Постой...это от папы? — недоверчиво прошептала она, перехватывая листок и вчитываясь в так жадно, словно рассчитывала провалиться между строчек. — Т-ты представляешь — от папы! От моего... моего... папы?

— Что ему надо?

— ...с чего бы ему вдруг писать мне? — Роксана его явно не слышала. — Он мне никогда не писал! Никогда! Никогда, — прошептала она. — Но это его почерк, это точно, я же видела... конечно видела! Он заполнял документы и... это его...

К вящему неудовольствию Сириуса, она встала с кровати, и прошлась по комнате как сомнамбула.

— Что ему надо? — повторил Сириус, чувствуя, как растет недовольство. Вряд ли он сам так ошалел, если бы ему вздумал написать Орион, или, не дай Мерлин, Вальбурга. Бросил бы письмо в огонь, не открывая и дело с концом.

А у Роксаны такой вид, будто ей прислали помилование за все земные грехи.

— Ничего, — она рассмеялась прямо как помешанная и посмотрела на Сириуса сияющими глазами. — Просто... интересуется, как у меня дела!

— Интересуется? — громко переспросил Сириус, поднимаясь на кровати на колени. — С чего это вдруг?!

Роксана наконец очнулась и тут же поспешила напустить на себя равнодушный и немного оскорбленный вид, но это всё выглядело так наигранно, что Сириус скрипнул зубами от злости.

— Да я... не знаю... может быть его совесть замучала, что он мне никогда не писал? — она нарочито дернула плечом и снова опустила взгляд в письмо.

— Боже! — вдруг хрипло выкрикнула она и Сириус вскочил.

— Что, он тоже тебе пишет? — Сириус поднялся. Ему уже совсем не нравилось происходящее.

Его охватила тревога.

Роксана смотрела в письмо огромными глазами и бестолково махала рукой.

— Да нет, тут... блять, что просиходит? Как это?!

— Да что там?! — Сириус попытался выхватить у неё бумагу, но Роксана шарахнулась так, словно этот листок был новорожденным, которого Сириус намеревался выкинуть в окно.

— Тут... тут... мама, — пробормотала она, непонимающе глядя на Сириуса.

— Что — мама? — начал злиться он.

— Она пишет после папы... — прошептала она и в её глазах вдруг мелькнуло что-то. Какая-то... радость, которой он никогда не видел в ней прежде. И которая, мягко говоря, ему очень не понравилась. — Сириус...она... она извинилась.

Не дожидаясь реакции Сириуса, который впал после этих слов в странное оцепенение, Роксана снова поднесла к глазам письмо и начала читать вслух, запинаясь и глотая слоги:

«...осознание приходит к нам как правило слишком поздно, но это не значит, что мы не вправе рассчитывать получить прощение за свои ошибки. Я была слишком юна и не понимала, что значит для девочки — лишиться родительской и, особенно, материнской опеки. Да, я признаю, что была не лучшей матерью для тебя, но ещё не поздно все исправить. Не знаю, что повлияло на меня тогда, но сейчас, когда ты так далеко и нас окружает опасность, я жалею о том, что никогда не говорила о том, как ты мне дорога и как бы я хотела вернуть назад время, чтобы проводить с тобой все свои дни. Потому что ты — моя дочь, моя девочка и единственное достижение в моей жизни, которым я по-настоящему горжусь. Прости меня если...» — в голосе Роксаны задрожали слезы. Она вскинула на Сириуса непонимающий, гневный взгляд. — Это, что, шутка?! Кто так шутит?! Это опять твои дружки развлекаются?!

— Ты в своем уме?! — возмутился Сириус, но Роксана уже повернулась к нему спиной, жадно читая письмо. Сириус услышал короткий, сверкнувший в темноте смешок — а потом Роксана прижала к губам ладонь.

Нет, это уже не в какие ворота!

Сириус проследил за тем, как Малфой пересекла комнату из конца в конец, глядя в письмо. Рука её по-прежнему прижималась ко рту.

Потом она села на кровать.

— Сириус, я не понимаю... — Сириус никогда не слышал, чтобы её голос был таким хрупким и так легко ломался. А ещё она злилась. Злилась, плакала и злилась на свои слезы. — Они хотят, чтобы я приехала к ним на Рождество. Они не звали меня... столько лет...

Сириус решительно шагнул к ней и выдернул письмо из её пальцев. Впрочем, на сей раз она не сопротивлялась.

Быстро пробежав по тексту и опустив смертельную дозу сентиментальной херни, Сириус напоролся на острия слов:

«...и напоминаю, что мы все ждем тебя дома»

Он опустил руку.

Роксана смотрела на него во все глаза. Угловатый комок из острых плечей и коленок.

И тут на Сириуса накатила злость.

Он усмехнулся, сложил письмо вдвое, рванув пальцами по сгибу, потом вчетверо, потом шлепнул им об постель.