— Вон что, — охотник хмыкнул, даже не взглянув на Сириуса и сверля Ремуса взглядом. — Какой остолоп отправит ученика в лес, зная, что территория под нашей охраной?

Сириус зарычал.

— Он не любит, когда обижают Хагрида, — угрюмо заметил Ремус.

— Смотри-ка, какой умный.

— Это точно. Мы пойдем. Не волнуйтесь, я знаю дорогу, так что нас не надо провожать. Идем, Нюхалз! — Ремус зашагал в лес. Сириус, напоследок ещё разок рыкнул на охотника и побежал следом.

Ремус шел, изо всех сил стараясь не оборачиваться, но когда они с Сириусом почти что дошли до хижины великана, он все же обернулся и, убедившись, что за ними никто не идет, они бегом бросились в заросли.

Полянка, которую искал Ремус, находилась в самом сердце Запретного леса, на дне колодца пышной, многовековой зелени. Деревья, в каждом из которых мог бы поместиться небольшой коттедж, спускались к этой полянке вниз, по крутым склонам высохшего озера, закручиваясь исполинской спиралью и закрывая своими пышными кронами небо. Кроны переплетались, срастаясь в зеленый покров и только в одном месте они не соприкасались буйными головами в этот просвет, словно в окошко проникал солнечный свет, падая с большой высоты прямо на заветную поляну.

И сейчас, когда ночной небосвод выдавливал из солнца весь его сок, и эти деревья, и самый лес, и всё вокруг полыхало оттенками червонного золота, словно рука самого царя Мидаса пропустила лес сквозь пальцы и заперла в сумерки как в сундук. А мрамор четырех гробниц, белый, как чистейший морской жемчуг, горел в этой золотой темени таким ослепительным пламенем, что начинали слезиться глаза.

— Добрались... — выдохнул Ремус, хлопнув Сириуса по спине и они бегом спустились по склону вниз, хватаясь за протянутые к ним ветки молоденьких яблонь.

Оказавшись внизу, Ремус ненадолго замер. Взглянув в лица четырех великих волшебников он слегка оробел, словно то, на что он решался, было преступлением... но он смело обошел гробницы и приблизился к раскидистому орешнику, который рос между могилами Годрика и Кандиды. Выбрав самую толстую и крепкую ветку, Ремус вытащил палочку.

— Что ты собираешься делать с этой хренью? — спросил Сириус, когда они сделали небольшой привал. Ремус привалил тяжелую двухметровую ветку к одному из деревьев, так что оно загудело и на землю просыпалась труха.

— Подарю... профессору Грей, — он вытер со лба пот и привалился плечом к этому же дереву.

— Уверен, она будет в восторге.

— Я сделаю из этого лук, — усмехнулся Ремус. — Я сломал её собственный, ну и...

Сириус фыркнул.

— Лунатик, это не моё дело, но зачем тебе это надо? Грей, конечно, классная и всё такое, но... черт возьми, в этой школе полным-полно красивых, веселых девчонок, а ты выбрал училку?

— Я просто решил оставить их тебе, — они переглянулись и засмеялись. — К тому же, мне нужна именно она, а не эти девчонки... да и я им не нужен.

— Рем, ты просто сам не понимаешь, какой козырь тебе достался.

— О да, когти, клыки и безумие, — Ремус снова забросил на плечо свою ношу. — Потрясающий козырь!

— Старик, да девчонки с ума сходят от всей этой чертовщины. Возьми Мирона Вогтейла, чувак был долбаным вампиром и все ведьмочки готовы были сломать свои палочки, чтобы только он их трахнул. И если правильно подать свою пушистую проблему, рыбки сами будут вешаться к тебе на крючок.

— И что потом? Я буду прятаться от каждой так, как это делаешь ты?

Ответить Сириус не успел — ночь вдруг взорвалась ослепительным светом.

Они едва-едва успели броситься на землю, чтобы избежать заклятия, как лес вокруг превратился в людей и они бесшуными зелеными и серыми тенями бросились к двум скорчившимся на земле мальчишкам, схватили их за шиворот, силой поставили на ноги и поволокли прочь.

Кулак охотника забарабанил в деревянную дверь так, что она затряслась и загудела.

— Открывай! — рявкнул он и встряхнул Ремуса, когда тот попытался вырваться.

Охотники, вооруженные зажженными палочками, притащили их к хижине Хагрида.

На улице уже совсем стемнело, воздух дрожал сверчковыми пересудами, а огненный свет их палочек казался Ремусу светом факелов. Дернув плечом, которое уже онемело в капкане железных пальцев, он оглянулся на Сириуса.

Охотник и выкрутил ему руку за спину. Глаза Бродяги за упавшими на лицо волосами, наливались злым блеском, как два наточенных лезвия, а у его конвоира под глазом темнел кровоподтек.

Охотник снова постучал.